Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина

никогда бы не смогла даже представить. Он был так близко, что казалось, до него можно просто дотянуться рукой, но и одновременно чертовски далеко – Су Ен не упадет в его объятия сразу же, как пожелает. Не было возможности позвать его.

Ее ждало собственное сражение. Битва с прошлым, которое болезненно сплелось с настоящим.

Ощетинившись, волчица повернулась к оскаленной маленькой лисе и двум женщинам. Никто в этой комнате не был близок для зверя Су Ен. Он не испытывал привязанностей, присущих человеческой стороне, хоть и понимал, что стоящая напротив ругару была их матерью. Точно так же волчица знала, что Женщина предала их и бросила.

Для нее не имело значения, попала ли Мун Хи под иллюзии мэгу или нет. Волчица знала только, что по вине этой Женщины им пришлось бежать по горам. Воспоминания в голове зверя были такими же понятными и четкими как и тот факт, что десятки лет назад их с Су Ен спасла не мама, а тот, кого сейчас они с гордостью называли своей парой.

– Ты не покинешь этих стен живой, – усмехнулась Соль Чжу. Ухмылка вышла такой самоуверенной, будто за пределами дома сейчас не убивали ее семью. – Либо окажешься на нашей стороне, где тебя будет ждать море удовольствия и денег.

«Она еще безумнее, чем ее отец».

Эта мысль только сильнее укоренилась в голове Су Ен, когда Соль Чжу повернулась к Мун Хи. Кумихо не могла наслать на Мун Хи новый морок, но помутить и без того ослабленный рассудок – да. Это заставило Су Ен мысленно оскалиться.

В отличие от своего отца, Лим Соль Чжу действовала, движимая местью и чем-то еще, чем, судя по всему, она не делилась с Кан Мун Хи. Ее оскорбленный и измученный внутренний зверь не смог успокоиться даже по прошествии двадцати лет. Он все еще страдал по утраченной паре, словно ее убийство произошло вчера. И эта тоска превратилась в жажду причинить такую же боль каждому, кто придет на поиски своих нареченных. Лисы, по мнению волчицы Су Ен, лишь притворялись благодетелями, а на самом же деле готовили змеиную яму для каждого, кто переступал бы их порог в будущем.

– На этот раз я не позволю тебе навредить моей дочери.

Мун Хи двигалась настолько быстро, что ее силуэт размазанной кляксой промелькнул перед глазами Су Ен. И лиса, все еще вьющаяся у ног Соль Чжу, воспользовалась этим. Про нее Су Ен вспомнила лишь в тот момент, когда юркий зверек, подпрыгнув, нацелился на волчью шею.

«Не так быстро!» – мысленно взревела Су Ен и отскочила в сторону. Казалось, что с появлением стаи у нее прибавилось сил. Открылось второе дыхание, взрывающееся разрушительными эмоциями, которые заставляли вибрировать парную связь.

Волчица ощетинилась, прижимая уши к голове. Ее рев разнесся по узким коридорам дома, где все словно замерло. Не стоило Лим Соль Чжу идти на поводу своей глупой ненависти. Она могла жить дальше, наслаждаться каждым мгновением. Но вместо этого выбрала месть, из-за которой теперь этот дом станет могильником кумихо и мэгу.

Су Ен не отрывала взгляда от пушистой лисицы, которая то и дело приседала к земле, будто грозясь вот-вот броситься вперед. Она и правда несколько раз кидалась, но тут же отпрыгивала в сторону. Зверь кумихо боялся вступать в прямой конфликт с волком.

– Ты должна слушаться нас!

В тот миг, когда маленькая лисица, сражаясь с собственной логикой, все-таки решила цапнуть волчицу за лапу в надежде повалить на землю, чуть дальше по коридору Су Ен заметила маму. Она вцепилась когтистой рукой в взлохмаченную прическу Соль Чжу.

– Я должна была быть со своей семьей все эти годы! – Голос Кан Мун Хи напоминал Су Ен рев обезумевшего от горя зверя.

– Я тоже хотела быть со своей семьей! Но из-за вас они мертвы! И теперь все в этом чертовом мире почувствуют, каково мне!

Волчица не хотела ждать развязки разговора Женщин. Ее интересом был пушистый зверек, который с тихим ворчливым рычанием пытался заставить противника рухнуть на пол кверху брюхом. И это стало его роковой ошибкой. Возможно, будь здесь больше лисов, Су Ен бы проиграла. Но ее противником была эта пушистая мелюзга, и волчица чувствовала лишь жалость к ее глупости.

Можно ли вообще испытывать сожаление к тем, кто держал тебя в четырех стенах, словно трофей? Су Ен считала – да. А вот ее волчица, стоило ей только ощутить на спине отметины маленьких когтей лисицы, взбрыкнула. К черту жалость! К черту бесполезные человеческие эмоции!

Волчица, оголив клыки, повалилась на бок туда, где высился тяжелый комод. Послышался сдавленный визг лисы, которая продолжала цепляться когтями за спину волка. Су Ен чувствовала тонкие когти и клыки, что сильнее впивались в ее плоть.

Все тело Су Ен стонало от мучений – к головной боли присоединилась физическая, которая вкручивалась в тело подобно шурупам. Хотелось скинуть с себя кумихо, вызывавшую у волчицы ярость.

Комод затрясся от очередного удара, который отозвался скрипом в ребрах Су Ен. Она еще не успела прийти в норму после треклятого избиения. Того мэгу она найдет одним из первых, чтобы доказать в первую очередь себе: убийство ублюдка не станет черным пятном на ее репутации. Звериная злость растекалась по венам подобно яду. И волчица с удовольствием поддавалась ему.

Послышался звон, осколки оросили шерсть волка и лисицы, хватка которой постепенно ослабевала. Этого Су Ен и добивалась: скинуть противника, а после обрушить на него всю накопленную злость. Она алой пеленой заволакивала взгляд, не давая думать ни о чем другом. Зверь неистовствовал, опрокидывая кумихо. В голове волчицы была только одна мысль: «Уничтожить!»

Она не думала о последствиях. Совесть никогда бы не мучила ее как человека. Зверь думал только о том, как обезопасить себя и тех, кто ему близок. И здесь и сейчас ей была близка только стая волколаков, которая, судя по звукам, с каждой минутой становилась все более безбашенной и яростной в желании уничтожить лисов-оборотней.

«А я их предупреждала», – мысленно усмехнулась Су Ен.

У нее наконец-то получилось сбросить со спины треклятую лисицу. Она рухнула и не успела встать, когда волчица надавила на ее маленькое тело передними лапами, пригвождая к полу.

– Нет! – Крик Лим Соль Чжу слился с пронзительным лаем лисицы, когда зубастая пасть волчицы сомкнулась на горле перевертыша. На языке фейерверком взорвался омерзительный вкус крови. Он был ненавистен Су Ен, но вызывал животное возбуждение у волчицы.

Визг лисицы становился тише с каждой секундой, а запах крови