Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина

Кан Джун Со заглядывал в комнату Су Ен каждый час, то и дело пытаясь ее соблазнить любимой едой. Но вместо того чтобы выбраться из-под одеяла и выйти из комнаты, Су Ен боролась с собой. Запах крови, будь он неладен, все еще преследовал ее, куда бы Су Ен ни направилась.

Как и желание убить каждого лиса, который попадется ей на глаза. Из-за них вся жизнь семьи Кан стала такой… такой… Су Ен даже не могла назвать это одним словом. Жизнь просто оказалась другой, не той, что изначально была уготована маленькой Су Ен и ее родителям.

В очередной раз открылась дверь. Су Ен даже не реагировала на этот звук, однако в этот раз, стоило только уловить знакомые запахи, она приподняла голову. Комната наполнилась ароматами океанского бриза и спелого крыжовника.

Микаэла и Рейна.

Они молча сели рядом. Молча протянули к ней руки и обняли. Комната все так же звенела от тишины, нарушаемой лишь шелестом простыней и мерным дыханием девушек.

Су Ен всхлипнула, цепляясь пальцами за подруг. Их появление подобно открытому шлюзу высвободило то, что она держала в себе. Все эмоции, томившиеся на сердце, выплеснулись в считаные мгновения, заставляя не только подруг вздрогнуть, но и парную связь натянуться.

– Поплачь. – Микаэла шептала на ухо самые сладкие слова поддержки, и Су Ен больше не сдерживала истерики.

Слезы ручьями потекли по щекам.

– Мы будем рядом, – вторила Рейна, сжимая Су Ен в объятиях. – Плачь, кричи, но не запирайся от нас.

– Я бы хотела снова все забыть, – призналась Су Ен, непрерывно всхлипывая. Нос заложило, глаза опухли, а сердце… казалось, будто когтистая лапа вот-вот вырвет его.

Снова наступила убаюкивающая тишина, окутывающая Кан Су Ен родными ароматами, по-семейному теплыми объятиями и поддержкой, которую она не смогла бы получить ни от кого, кроме подруг.

– Забытье – не выход. – Голос Микаэлы звучал осторожно, будто она боялась произносить вслух свои мысли. – Оно принесет облегчение, но заставит тебя перестать быть собой.

Иногда Кан Су Ен раздражало, что ее подруги были правы. В очередной раз всхлипнув, она цокнула языком от негодования. Она бы и правда не была собой, если бы произошедшее исчезло: ее стремление быть сильной, вредный нрав и тот стержень, который так нравился Юн Хо, – ничего этого не было бы. Не проживи Су Ен такую жизнь, она не смогла бы стать парой для своего волколака.

– Отец рассказал, что пользовался услугами мэгу, когда я была маленькой, – сипло проговорила Су Ен, мягко отстраняясь от подруг. Она еще не произносила этого вслух, ведь отец рассказал правду лишь накануне вечером, считая, что Су Ен спит, зарывшись в одеяло.

Но она не спала и все слышала.

– Они – причина моей амнезии. – Су Ен попыталась привести волосы в порядок, хоть и понимала, что была совершенно не в порядке. Следовало принять ванну, налепить на лицо с дюжину масок, чтобы снять отек, и хоть что-нибудь поесть.

– Теперь никто больше не влезет в твою голову. – Губы Микаэлы тронула улыбка.

– А если кто-то осмелится, то некий мистер Хван Юн Хо смешает его с дерьмом, – заразительно усмехнулась Рейна. – Теперь все будет хорошо. – Подруга развалилась на кровати рядом с Су Ен. – Вы же еще ничего не делали на этой кровати?

Рейна с подозрением осмотрела поверхность простыни и перевела взгляд зеленых глаз на подругу. Су Ен засмеялась и отрицательно замотала головой.

– Ну и хорошо. – Рейна прикрыла глаза, когда до всех в комнате донеслось урчание ее живота. – Вы ничего не слышали. Я просто что-то не то съела, – тут же отозвалась она.

– А вот я проголодалась. – Микаэла поднялась с кровати, обменявшись взглядом с Су Ен. – Тебе что-нибудь принести?

– Что угодно, что тебе всучат на кухне, – отозвалась Су Ен и дождалась, когда подруга закроет за собой дверь.

– Даже не начинай этот разговор. – Тон Морис в считаные секунды из веселого стал твердым. Она терпеть не могла обсуждать свою проблему с Су Ен и никогда не уставала об этом говорить.

– Рейна…

– У меня все под контролем.

В комнату вернулась Микаэла и… Юн Хо. Он помогал донести огромный поднос еды, который собрали на кухне. Запах свежесваренного рамена и специй пробудил в Су Ен звериный голод.

– Тебе уже лучше? – Юн Хо не отрывал взгляда от Су Ен, пока ставил складной столик прямо на кровать. И по их связи Су Ен прекрасно ощущала эмоции нареченного: тревога, страх, щепотка облегчения и очень много любви, которую Кан Су Ен уже и не надеялась никогда ощутить.

– Да, – почти уверенно отозвалась она и попыталась изобразить улыбку.

– Сейчас она поест, и мы оставим вас наедине, – ухмыльнулась Микаэла. – Но пока это время только для девочек.

Микаэла махнула рукой, прогоняя Юн Хо, на что он шокированно поднял брови и хотел было недовольно рыкнуть, но…

– Уверен, что хочешь рычать на мою беременную подругу, когда за стенкой сидит ее нареченный? – Су Ен схватила палочками лапшу из кастрюльки и подула на нее.

– Даже не знаю, что на это ответить, – сдался Юн Хо и, подняв руки в капитулирующем жесте, покинул комнату.

– Теперь все наладится, – кивнула Су Ен и наградила подруг долгим благодарным взглядом. Они были здесь, на другом конце земли, только для того, чтобы Кан Су Ен не превратилась в жалкую лужу из сожалений и вины.

– И мы тебя любим. – Рейна, все еще лежа на кровати, взлохматила волосы Су Ен, отчего те чуть не смешались с лапшой, на которую Су Ен так старательно дула. – Прости, – тут же стушевалась подруга, скорчив гримасу, от которой комната наполнилась громким смехом.

Никто не мог вытянуть Кан Су Ен из ее темноты, в которой светились лисьи глаза, кроме них. Даже Юн Хо, будучи ее нареченным, никогда не сравнится с подругами. С ними Су Ен прошла все этапы своей жизни. Они были чем-то бо льшим друг для друга. Больше, чем просто подруги. Семья. Они были сестрами по духу, готовыми врезать даже твоему нареченному, если тот решит сотворить что-то по-настоящему дерьмовое.

– Пусть так будет всегда.

Эпилог

Прошла неделя. Несколько дней, наполненных ночными кошмарами. Несколько дней, которые Су Ен хотела бы провести в беспамятстве, если бы не Юн Хо и ее подруги. Микаэла и Рейна стали лучшим средством от депрессии и тоски, а Юн Хо настоял на том, чтобы уехать из Сеула на какое-то время.

И они уехали. Правда, не просто из Сеула, а вообще из Кореи. Улетели вместе