Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Что бы это ни было, это не может сравниться с тем, что я вижу сейчас.

Улыбаясь, я встаю и одёргиваю его майку, которая на мне надета и которая едва прикрывает мою задницу.

— Я не уверена насчёт этого.

Я запрыгиваю на матрас, усаживаюсь верхом ему на колени и медленно, горячо целую Джейми.

— Вот. Это для тебя.

Он щурится, разглядывая фотографию на экране моего телефона. Крупный план холста, который всё ещё стоит на мольберте в моей домашней студии. Осторожно протягивая руку мимо меня, Джейми надевает очки, чтобы лучше разглядеть. Его взгляд скользит по картине, его лицо искажается от эмоций.

— Би.

Я соскальзываю с его колен и устраиваюсь рядом с ним, когда он обнимает меня одной рукой.

— Я работала над этим несколько недель. Он основан на фотографии, которую сделала Грейс в «Рисуй, сколько сердцу угодно», но я проявила некоторую креативность. Вместо того, чтобы стоять, мы сидим за шахматной доской, которая символизирует…

— Конечно же, наше первое свидание, — говорит он.

— На заднем плане, рядом с витриной «Рисуй, сколько сердцу угодно», караоке-баром, тату-салоном и «Аллеей», которая символизирует самую неловкую ночь в моей жизни.

Джейми смеётся.

— Я просто помню, как стоял на коленях у твоих ног перед тем, как мы ушли, и зашнуровывал твои ботинки, — его глаза встречаются с моими. — Я не хотела вставать.

Я эффектно краснею и сжимаю бёдра, вспоминая, как талантливо Джейми владеет языком, руками, всем остальным.

— Перестань искушать меня. Я пытаюсь вести себя романтично.

— Мне это нравится, — говорит он, украдкой целуя меня, прежде чем снова изучить изображение. На его лице появляется улыбка. — Наконец-то у меня будет моя собственная картина Беатрис Уилмот.

— Первая из многих.

Его улыбка так безумно широка, что заставляет моё сердце петь.

— Как она называется? — спрашивает он.

— Минус на минус даёт плюс.

Джейми медленно опускает мой телефон. Он моргает. Затем снова моргает, прежде чем промокнуть уголок глаза. И тут я понимаю, что происходит.

Моё сердце ухает в пятки.

— Джейми? Я заставила тебя плакать. Мне так жаль...

— Иди сюда, ты, — говорит он, крепко сжимая меня в объятиях и кладя мой телефон на тумбочку рядом с собой. — Не извиняйся, — бормочет он, утыкаясь в меня носом. — Это просто опять эта надоедливая осенняя аллергия.

Меня охватывает облегчение.

— Значит, у меня не единственная квартира с астрономическим количеством пыльцы в помещении.

Он тихо смеётся, затем прочищает горло и вытирает нос. Я протягиваю руку мимо него в поисках салфеток, но не вижу их ни на прикроватной тумбочке, ни когда осматриваю комнату.

— Сейчас вернусь, — говорю я ему и бегу к маленькому шкафу в прихожей. Я распахиваю дверцу и на цыпочках тянусь к полке, на которой стоят коробки с салфетками, расставленные, конечно, по цветам. Именно тогда я чувствую его — это тёплое, высокое тело рядом со мной, восхитительный аромат прохладного туманного утра. Совсем как в ту первую ночь в другом шкафу, тесном и тёмном, когда наше дыхание эхом отдавалось в маленьком пространстве.

— Ты не можешь, честное слово, убежать в одной моей майке, которая едва прикрывает эту твою, — он произносит это на богатом, мягком французском, — beau cul и не ждать, что я последую за тобой.

Я улыбаюсь, поворачиваюсь к Джейми как раз в тот момент, когда дверь за ним закрывается, и он прижимается ко мне, а затем поднимает меня на полку.

— Я просто брала тебе салфетки.

— Мне не нужны салфетки. Мне нужна ты, — бормочет он мне в шею, покрывая поцелуями мою ключицу, раздвигая мои бёдра, притягивая меня ближе, пока я не чувствую, какой он горячий, твёрдый и готовый.

— Снова? — шепчу я.

— Снова. И снова. Ты всегда будешь нужна мне, — он заставляет меня обвить ногами его талию, а я руками сжимаю его плечи.

Его поцелуи дразнят моё горло, мою грудь. Я откидываю голову назад от удовольствия и ударяюсь ею о полку.

— Чёрт.

Джейми гладит меня по затылку, обхватывая его своей большой ладонью, и запечатлевает поцелуй на моём виске.

— Хорошо. Всё же никакого секса в кладовке.

— Это небольшая шишка на голове, а не сотрясение, — жалуюсь я, крепче обхватывая его за талию.

— Учитывая, что врач тут я, Беатрис, диагнозы буду ставить тоже я, — он поднимает меня на руки и целует, прежде чем я успеваю возразить. — А теперь открой дверь.

Надувшись, я протягиваю руку к дверной ручке, затем делаю вид, что не могу её повернуть, и дёргаю для пущего драматического эффекта.

— Чёрт возьми. Она застряла. Похоже, нам всё-таки придётся остаться здесь и заняться сексом.

Его улыбка мягкая и удивлённая.

— Это, безусловно, было бы поэтично, — говорит он, — учитывая, что всё началось с того, что мы оказались заперты в кладовке, и здесь довольно уютно вдали от всех этих дурацких сводников и любопытного, шумного внешнего мира. Но, — он протягивает руку мне за спину и легко поворачивает ручку, — я думаю, мы доказали, что можем постоять за себя, не так ли?

— Да, — говорю я ему, когда он ведёт нас по коридору, и покрываю поцелуями его красивое, дорогое моему сердцу лицо. — Да.

Джейми улыбается и прижимает меня к себе, сердце к сердцу. Его поцелуи шепчут о любви. Его объятия — мой дом.

Если это неправильно, я буду жить долго и счастливо, никогда не будучи правой.

Продолжение следует…