Вторая жена господина Нордена. Книга 2 - Катя Лакруа

— Не нужно бояться моих друзей, они будут относиться к вам хорошо в любом случае. Просто потому что дружат со мной.

— Вы умеете подбодрить, — снова поддела меня Элианна.

— Именно это я и пытаюсь сделать. Инии, невесте Рониэля, вы точно понравитесь, особенно если к вам внезапно не вернутся память и прежние манеры. В общем, единственное, что от вас сегодня требуется, это улыбаться и всячески проявлять радушие. В случае необходимости я подскажу, что делать.

— Поняла, — ответила Элианна, придвигая к себе свою смешную чашку.

Я вернул чайник на плиту и, положив в корзинку несколько булочек, поставил её на стол.

— Хотите узнать что-то ещё?

— Вы сказали, что сюда придёт служанка ваших друзей. Как мне себя с ней вести? Ну то есть… я не очень помню, что должны делать слуги, а что не входит в их обязанности… Тем более, если речь о чужих слугах. — Элианна неопределённо махнула ладошкой.

— Вы же до самого отъезда общались с Исидорией, — напомнил я, садясь за стол. — И, насколько я помню из разговора с ней во время допроса, до потери памяти не очень-то церемонились со своей служанкой.

— Вы допрашивали Иси? — удивилась девчонка.

Я очень внимательно вгляделся в её лицо, стараясь совладать с желанием снова припугнуть её. Вполне искреннее изумление, совсем не похожее на притворство, и всё же…

— Разумеется. Служанка ведь была вашей сообщницей и покрывала встречи с Дарриеном, а когда ваши родители заподозрили неладное, сдала при первой же угрозе отправить её на рудники.

Удивление на лице Элианны сделалось ещё отчётливее, но она тут же попыталась принять равнодушный вид.

— Я об этом тоже не помню.

Я, больше не пытаясь держать себя в рамках, смерил её тяжёлым взглядом, и она побледнела, на лице постепенно начал проступать испуг. Так, пожалуй, надо поосторожнее с силой: я опять задел её сознание.

— Я правда ничего не помню, Адриэн, — повторила Элианна, продолжая смотреть на меня со страхом. Глаза не отводит, значит, точно надо поумерить пыл.

— Скоро выясним, что с вами такое. — Я пожал плечами и перевёл взгляд на окно. — Что же до служанки Рэмисов, то вы вольны давать любые распоряжения и обращаться с ней, как вам кажется нужным, но лучше без рукоприкладства. И постарайтесь воздержаться от того, чтобы предлагать ей помощь. Не забывайте о своём положении. Ваше дело — проверить её работу после завершения и указать на промахи.

Я снова посмотрел на Элианну, а она тут же покраснела и уткнулась взглядом в чашку, явно пытаясь скрыть от меня смущение.

— Я всё поняла.

— Единственное, за чем я попрошу вас внимательно следить, это соблюдение тишины, насколько это возможно, — прибавил я и придвинул ближе вторую чашку. Вообще-то лучше всего было бы пойти к себе, однако очень уж хочется посмотреть на лицо Элианны, когда она попробует мой кулинарный шедевр.

Я всё-таки взял одну булочку и притворился, что занят завтраком, исподтишка наблюдая за девчонкой. Она откусила кусочек и блаженно зажмурилась. И ещё будет утверждать, будто не питает к еде особо трепетного отношения. Но, надо признать, новая Элианна меня всё сильнее забавляет. Если не думать о странностях, конечно.

— Как же вкусно, — пробормотала она и подняла взгляд на меня. — Вы прямо мужчина-мечта.

— Даже так? — Я удивлённо приподнял брови, отломив кусок булочки. — Не боитесь меня перехвалить?

— Не боюсь, вы ведь и так не страдаете излишней скромностью и сами в этом признаётесь. — Элианна тоже отломила кусочек. — И как вам удалось сделать булочки настолько ровными? Я бы так не смогла.

— Конечно, не смогли бы, если вспомнить, что женщины редко обладают сильными магическими способностями. — Я послал ей насмешливый взгляд. — А я всего лишь применил обычное выравнивающее заклинание. И вообще не думаю, что у меня получилось нечто особенное. С подобным справится любая служанка, в приготовлении пищи нет особых премудростей.

— С чего это вы вдруг вспомнили о скромности? — поддела Элианна. — Вас будто подменили.

— Могу сказать вам то же самое. И, к вашему сведению, скромность здесь ни при чём, просто гордиться нужно чем-то по-настоящему важным, а не приготовленным завтраком.

Я постарался, чтобы тон звучал как можно холоднее. Девчонка всё-таки умеет портить приятные моменты. Она тут же как-то сникла и замолчала, явно боясь продолжать разговор. А мне вспомнился тот день, когда я допрашивал её служанку, и в душе снова зашевелилась тьма.

Я будто снова увидел перекошенное от ужаса лицо Исидории, когда её привели на допрос в кабинет, любезно предоставленный для этого Бруно Азерисом. Едва за дворецким, почти силком затащившим девчонку внутрь, закрылась дверь, как служанка Элианны упала на колени, зарыдала в голос и, заламывая руки, затараторила так, что я едва улавливал смысл:

— Господин дознаватель, я ни в чём не виновата! Мне пригрозили рудниками, а у меня маменька почти слепая, её отправят в богадельню, если я попаду на каторгу! А может, госпожа Элианна меня убьёт раньше! Я ничего не знаю, не знаю, не знаю! Мне нечего рассказать, клянусь! Я не нарочно их застала вместе, и я ведь прислуживаю госпоже Элианне, не могла её ослушаться, когда она велела молчать. Прошу вас, пощадите!

Служанку стало даже жаль: нелегко угодить одновременно и своей взбалмошной госпоже, и старшим Азерисам, да и страхи её вполне понятны и оправданы. Можно было, конечно, наложить на неё заклятие подчинения и заставить говорить правду, однако я не стал этого делать. Неразумно тратить столько сил на девчонку, расколоть которую и так не составит труда. Так что я просто подождал, когда она немного успокоится, приказал встать и начал задавать вопросы издалека. С прислугой обычно разговаривать тяжелее всего: путаются в показаниях, изображают слабоумных и всячески пресмыкаются. Но если правильно начать допрос, то и вытянуть нужные сведения получается быстро. Особенно из женщин.

— Давно ли прислуживаешь госпоже Азерис? — спросил я, изобразив на лице добродушие.

— Да уж лет пять как, господин дознаватель. — Служанка вытерла рукавом мокрые щёки. — А может, и чуть поменьше. Или подольше. Я, господин дознаватель, дурная, могу и напутать. Вы уж простите.

— Госпожа тобой довольна?

— Да когда как, господин дознаватель. Но я ведь говорю, дурная я. Когда не так приказ выполню, когда уроню чего или не так сделаю, тогда госпожа Элианна сердится, ну так за дело. А вообще-то мне у господ Азерисов хорошо. Они добрые люди, маменьку мою в беде не бросили.

— А что случилось с твоей матерью? Почему так за неё боишься?

— Ах, господин дознаватель, я бы рассказала, да разве ж вам интересно слушать?

— Если