Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

— Посмотри сама. — Он кивает в сторону алтаря, где в одиночестве стоит мужчина.

Бэйлор.

Его глаза сияют торжеством, следя за каждым моим шагом, отмечая каждое движение, приближающее меня к нему.

О боги… Это свадьба. Наша свадьба.

Нет. Моё сердце бешено колотится, зрение расплывается. У меня должно было быть больше времени. Я должна была найти выход. Слишком рано. Я не готова.

Я пытаюсь покачать головой, но по какой-то причине не могу отвести взгляд от Бэйлора. Слова поднимаются к горлу, застывая на языке, но я не могу их произнести.

Это неправильно. Я не хочу быть здесь.

Паника сжимает меня, я пытаюсь закричать, но рот не открывается. Я вообще не могу пошевелить лицом. Оно застыло в спокойном выражении. Губы изогнуты в приятной улыбке, глаза излучают фальшивую радость. Внутри я кричу, требуя от своего тела подчиниться, но могу лишь смотреть, как расстояние между мной и королём сокращается.

Я всего лишь марионетка, не способная управлять собственными нитями.

Когда мы оказываемся в нескольких шагах от алтаря, Бэйлор протягивает руку и забирает мою ладонь у брата. Беллами исчезает в толпе, а король ведёт меня вверх по ступеням и останавливает перед жрецом храма.

— Ты выглядишь прекрасно, — шепчет он.

Мои щёки заливает румянец.

— Ты тоже.

Остановись! Я не хочу этого. Я ничего этого не хочу! Неужели никому нет дела?

— Айверсон Померой, согласна ли ты взять этого мужчину в мужья до конца своих дней? Клянешься ли ты перед Судьбами быть ему верной и послушной во всём?

Я кричу себе сказать «нет», но вместо этого открываю рот и произношу:

— Да.

Пожалуйста, молю я Судьбы. Пожалуйста, вмешайтесь. Не оставляйте меня этой участи.

Голос Бэйлора звучит глухо, когда он произносит свои клятвы. Мой разум не в силах уловить ни одного его слова, кроме последнего.

— Да.

Мой желудок сжимается.

— Тогда, властью, данной мне святыми сёстрами, объявляю вас мужем и женой, соединёнными на веки вечные. Мой король, теперь вы можете поцеловать свою невесту.

Толпа взрывается ликованием, когда губы Бэйлора касаются моих. Кислота жжёт мне желудок от его вкуса на моём языке. Ошейник сжимается, впиваясь в моё горло своей железной хваткой.

— Теперь ты моя, — шепчет Бэйлор, его взгляд лихорадочный. — Навсегда.

Я резко сажусь в постели, хватая ртом воздух и вцепившись в своё горло.

Простыни сбились, полностью опутав мои ноги. Я отталкиваю их, пытаясь избавиться от ощущения ловушки. Обычно мои кошмары — это воспоминания. Это первый раз с детства, когда мне приснилось то, чего на самом деле не происходило.

Но так ли это? Разве я не живу так каждый день последний год?

Когда пульс начинает замедляться, я понимаю, что пусть сон и не был реальностью, эмоции в нём были настоящими. Всё в этом сне отражает моё нынешнее положение. Мой взгляд скользит на другую сторону кровати, подтверждая то, что я уже знаю.

Я одна.

Торн, должно быть, ушёл ночью. Не желая сталкиваться с пустотой, расползающейся внутри, я заставляю себя встать с кровати. Мои босые ноги ступают по полу, я отдёргиваю шторы и вижу, что солнце только начинает подниматься. Я быстро одеваюсь, не желая ждать, пока через пару часов придут Алва или Морвен. К тому времени меня уже не будет.

Сегодня я не хочу быть одна. К сожалению, Делла, скорее всего, всё ещё не простила меня за то, что я сказала в нашу последнюю встречу. А Реми занят поисками альмановы, чем, вообще-то, должна заниматься и я. Мысль о том, чтобы сегодня снова врываться в чужие дома, кажется ещё хуже, чем сидеть в одиночестве в своей комнате.

Остаётся Дэрроу?

Я передёргиваюсь. Добровольно проводить время с Дэрроу — это уже совсем дно.

Не имея места, куда отправиться, и никого, к кому можно было бы прийти, я брожу по коридорам, как не делала с детства. Слуги и придворные обмениваются со мной уважительными взглядами и неловкими поклонами, когда мы пересекаемся. Все они, вероятно, пытаются загладить своё прежнее поведение теперь, когда я стану новой королевой.

Тошнота скручивает меня изнутри, когда мысли о сне возвращаются. Возможно, поэтому я в итоге оказываюсь перед кабинетом Бэйлора. Не имея цели, мои ноги сами привели меня к источнику моего раздражения.

Хаксли и Дорал кланяются, обмениваясь нервными взглядами.

— Король сейчас на совещании, леди Айверсон, — сообщает Хаксли. — Но, уверен, вы будете желанной гостьей позже.

Я собираюсь сказать, что всё в порядке, но меня прерывают: дверь открывается, и Бриджид спешно выходит в коридор. Щёки Хаксли розовеют, и я вдруг понимаю реакцию стражников на моё появление. Полагаю, прикрывать интрижку своего начальника — дело нервное. Впрочем, им можно было и не утруждаться.

Бриджид замирает на месте, заметив меня, её влажные глаза полны обвинения.

— Ты, должно быть, довольна собой, — выплёвывает она. — Получила всё, чего хотела.

Чувство, которое я никогда не думала испытать к Бриджид, оседает где-то в глубине моего живота. Жалость. За одну ночь она из той, у кого было всё, превратилась в ту, от кого отвернулись все. Неважно, что во многом она сама виновата в своей боли. В каком-то смысле она тоже жертва жестокости Бэйлора.

— Я не хотела ничего из этого, — честно говорю я.

Она презрительно усмехается и, оттолкнув меня, уходит по коридору. Часть тяжести, давившей на мои плечи всё утро, спадает. Странно, но говорить правду оказывается почти освобождающим, вместо того чтобы подбирать ложь с наилучшим исходом.

— Моя леди? — Хаксли привлекает моё внимание. — Вы всё ещё хотите увидеть короля?

Хочу ли я?

Обычно, стоя у этой двери, я ощущаю волну напряжения, но сегодня её нет. Всё кажется нереальным, словно продолжение сна, будто происходящее не имеет значения.

Я киваю, и Дорал открывает дверь, объявляя о моём приходе:

— Леди Айверсон, ваше величество.

Когда я вхожу, я вижу Бэйлора у стола, он перебирает раздражающе огромную стопку папок.

— Ты не видела Калдара? — требует он, даже не поднимая головы.

В его поведении чувствуется нервозность, и по нерасчёсанным волосам можно понять, что утро у него выдалось тяжёлым, благодаря отсутствию советника.

— Сегодня нет, — честно отвечаю я.

Он не задаёт лишних вопросов, раскрывает одну из папок, пробегает взглядом по содержимому и отбрасывает её в сторону с излишней силой.

— Он выбрал чертовски эгоистичное время, чтобы исчезнуть, — раздражённо говорит он. — Вся эта семейка в последнее время доставляет мне слишком много проблем.

Вместо того чтобы, как обычно, подавить раздражение, я закатываю глаза, не заботясь о том, заметит ли он моё неуважение.