Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

если они кажутся потерянными. Аллах велик в любом обличье, принимай волю его и верь в его мудрость. Потери — часть жизни, на место одних приходят другие, учись видеть суть и отпускать ненужное. Спасибо тебе, что приняла наследство и была со мной до конца. Пользуйся знанием для добрых дел, не проходи мимо злых. Будь счастлива.

Глава 3

Похоронив старика Исмаила, ребята часть его имущества распродали, часть забрали с собой (книги, травы, аламбик, хирургические инструменты) вместе с оставленными аптекарем монетами и драгоценностями, и продолжили путь на запад через Мерв, Шахруд, Рей до Пальмиры и Антиохии.

Этот отрезок Нефритового пути они прошли довольно быстро и без очевидных потерь: нападений на караван не случилось, и только смерть нескольких путешественников во время обвала в предгорьях Кавказа затормозила передвижение, а Ниу принесла прибыль, как ни цинично это звучит. Дело в том, что по правилам караванщиков, имущество погибших делилось между рядом идущими или знакомыми, или же отдавалось тому, кто спасал беднягу, но не преуспел.

Вот таким «счастливчиком» и стала тройка сунаев (так их называли со-странники): когда сверху посыпались камни, Ниу смогла тормознуть впереди идущих и организовала разбор завала после, оказывая помощь потерпевшим. Кого-то удалось вернуть к жизни, а кто-то не оправился от травм, несмотря на усилия парней. Принадлежащий погибшим груз караван-баши передал Ниу и ее товарищам.

* * *

К берегу Средиземного моря, соответствующему территории современной Сирии, караван вышел в начале лета. Ниу сумела весьма выгодно пристроить купленную в Бухаре керамику и стекло, «трофейные» шелк и пряности, получила бонус от главы каравана за помощь в дороге (тучного мужчину мучила подагра, и акупунктура Ниу помогла преодолеть все расстояние без особых мучений) и купила места на рейс до Константинополя на венецианском корабле.

Троица отныне путешествовала налегке, чему способствовал совет благодарного караванщика оставить ценимые Ниу книги и предметы у его знакомого лавочника.

— Господин Нин, Малик ибн-Бей — уважаемый в Дамаске торговец, его имя-гарантия честности в нашей среде. Он сохранит Ваши вещи столько, сколько нужно. Договоритесь о примерном времени отсутствия, заплатите небольшую сумму и можете не беспокоиться. Мое слово — Ваш залог.

Ниу поверила, и иномирный средневековый Запад принял новых гостей.

* * *

Первое же плавание сделало Ма Тао поклонником морской стихии и зародило в его душе страсть к водным дорогам. Гай же стал вспоминать детство и грустить. Ниу чувствовала, что скоро он покинет их компанию, что и случилось спустя год, когда путешественники, не найдя в огромном Константинополе знакомого покойного бухарского лекаря, оказались в Венеции.

Вездесущие итальянцы, подвозившие ребят в византийскую столицу, оставили им адрес своей гильдии и пригласили приметную троицу погостить: похвалы караванщиков о врачебных навыках господина Вэй Нина заинтриговали ценителей редкостей. Слухи о сунайском лекаре среди торговцев помогали ребятам находить места на кораблях, а умение сражаться в необычной манере внушали уважение к иноземцам.

Путешествуя по Средиземноморью от порта к порту, путешественники знакомились с новыми народами, обычаями и ремеслами, продуктами и нравами, добродетелями и пороками местных, при этом Гай все больше нервничал, а Тао поражался инаковости и многообразию языков, образу жизни и внешности европейцев и с неожиданной для себя и Ниу страстью старался изучать их языки. Видя рвение парня, Ниу предложила не распыляться и остановится на английском и арабском: благодаря развитой торговле носители этих языков обнаруживались повсеместно. Может, читать-писать они могли с бооольшим трудом, но для повседневного общения слов, мимики и улыбок хватало вполне.

Вместе со спутниками Ниу видела гористую Грецию (Элладу по местному), Италию (Этруссию), Испанию (Иберию), Мавританию и Магриб в Африке (Нубии по здешним меркам). Девушка сравнивала воспоминания с реальностью и иногда восторгалась (Колизей и Парфенон), но чаще ее угнетали шум, грязь, нищета, соседствующие с роскошью каменных строений этой европейской действительности, в которой она отметила смутивший её парадокс: увиденное во многом не соответствовало известному ей Раннему Средневековью по уровню развития, если соотносить его с периодом, к которому принадлежали уже известные ей исторические личности и открытия. Городская архитектура, искусство, ремесла западных территорий больше походили на поздний Ренессанс, за некоторым исключением, чем на темные века европейской истории с инквизицией, войнами и болезнями… Попаданка сначала ломала голову, пытаясь объяснить себе эти несостыковки, а потом плюнула и перестала: другой мир, другие условия развития. Как говорится, чего только не бывает под солнцем…

Поэтому, когда в Александрии (египетской, по мнению Ниу) ребята снова нарвались на тех, первых, венецианских купцов, они решили остановиться в их гильдии и, переплыв море, осели в республике торговцев.

* * *

Несколько месяцев Ниу работала лекарем и массажистом в одной из местных терм вместе с Тао и Гаем, копила деньги и записывала впечатления от увиденного. Ей удалось заказать еще один перегонный куб, и приготовленный ею спирт, настоенный на травах и фруктах, пользовался спросом у склонных к винопитию негоциантов.

А еще Ниу наслаждалась кофе! Это было такое открытие: здесь тоже имелся некогда не любимый, но теперь притягательный напиток! Ниу изучала способы выращивания кофе, оливок и винограда и хотела запастись семенами этих растений для принятой сердцем иномирной родины. Да, про неё Ниу вспоминала все чаще.

Случай — господин жизни. Можно искать способ достичь желаемого годами, а порой одна встреча решает всё. Так и произошло с Гаем: на улицах Венеции он умудрился столкнуться с англичанином, который признал в нем своего потерянного когда-то сына.

* * *

Строго говоря, Гай оказался не совсем англичанином: его матерью была немка из города Любек, где с ней встретился молодой английский торговец Хьюго Осборн, приехавший в столицу объединения северных купцов — Ганзу (вот и еще один нонсенс) — за товаром. Влюбившись и женившись на юной прелестнице, Хьюго влился в бизнес ее отца и стал партнером венецианцев, поддерживающих экономические связи с Севером. По делам англичанин и посещал южную республику, взяв однажды в путешествие жену с сыном.

Непоседливый любопытный мальчишка сбежал из дома и попал в лапы доминиканского монаха, который и увез заболевшего от стресса пацана в Азию. Родители винили себя, мать от тоски захворала и умерла, а безутешный отец посвятил остаток жизни поискам пропавшего ребенка. Каждый год он приезжал в Константинополь и Дамаск и искал по рабским рынкам следы мальчика. Знакомые дельцы помогали, но все решил случай.

* * *

Почти потерявший надежду мужчина чуть не отдал Богу душу, когда в комнатку для нового времяпрепровождения в виде массажа в гильдии венецианских купцов вошел