Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

с годами так же раздобреете? — ответила честно — Будете таким толстеньким дворцовым потаскуном. — Не дождёшься! — тихонько прыснул в кулак Кассий. После длинной пафосной речи короля, коронованная чета удалилась — теперь можно было официально покинуть бал. Я не особо спешила, потому что в доме графа после такого меня не ждало ничего хорошего. Однако, родственнички не позволили мне праздно проводить время. — Шарлотта! — прошипела мне в ухо Николетт, больно уцепившись за руку — Быстро попрощайся с герцогом и живо в карету! Ты у меня получишь, дрянь такая! С герцогом мне прощаться совсем не хотелось, я и так уже около часа кружила по залу, успешно уходя от погони. Одного не могла понять — чего он за своей любовницей не кинулся? — Можно и не прощаться. — отрешённо ответила я. — Тогда на выход. — тряхнула меня гарпия — И чтоб больше без спектаклей! Что ж, хороший был бал. А теперь меня явно ждало что-то страшное. Надеюсь меня выгонят, а не убьют. — Как ты посмела?! Кто тебе позволил так себя вести, мелкая дрянь?! — рычала на меня маменька, больно дёргая меня за волосы, пока мы ехали в экипаже — Тебе было велено сидеть тихо и не показывать своего наглого носа! Что ты там устроила?! — Ай! Защищала свою репутацию, мадам! — кое-как пыталась минимизировать потери, цепляясь за свою испорченную причёску. — Ты хоть понимаешь, что натворила? — ледяным тоном прорычал отец — Бессовестная девка. Что теперь будут говорить о нас в обществе? Как ты могла сказать подобное про свою сестру и мать?! — Всего лишь правду. — ляпнула я. Зря, конечно. Правду им про себя слушать не хотелось, особенно при всём светском обществе. В дом графа меня втаскивали за волосы. Не то, чтобы я сопротивлялась, но, видимо, так графу было приятнее. Втащил он меня прямиком в свой кабинет, где крайне доходчиво и во всех красках показал, что бывает с теми, кто позволяет себе лишнего. На этот раз отец совсем озверел, его ужасная трость ни на секунду не останавливалась — кажется, меня ещё никогда так не избивали. Обычно, мне тоже крепко доставалось, но не настолько. В каком бы плохом расположении духа папенька не находился, всегда метил в те места, что можно легко скрыть под одеждой. В основном всегда страдала моя спина — нужно же поддерживать видимость праведного родителя перед обществом. В этот раз, моё лицо он тоже не тронул, но вот всё остальное... Спиной он не ограничился — вообще нигде на моём теле не оставил живого места. А я лишь пыталась закрыться руками, отползти подальше, но потом и это не могла — валялась тряпкой на ковре у его ног и вздрагивала от каждого удара. Больно. Очень больно. Знала, что так будет, но не думала, что настолько. Кажется, даже все мои кости превратились в сплошную кашу. Периодически теряла сознание, но зачем-то возвращалась. — Тупая тварь! Для этого я тебя растил?! — ревел надо мной граф — Просто так в тебя вкладывался?! Не смей всё портить! — Отка. житесь. — прохрипела из последних сил — От меня... откажи. тесь. — Отказаться?! — ещё один сильный удар и ещё — Ну нет! Ты у меня всё исправишь! Отработаешь каждую крошку хлеба, что сожрала в моём доме! Мерзкое отродье! Значит, меня не отпустят. Какая жалость. — Всё отработаешь! И постараешься! Будешь бегать по всему городу и извиняться! Сделаешь так, чтобы ни одна собака не подумала о нашей семье плохо! — орал граф — А если герцог не клюнет на тебя, если хоть в чём-то усомнится, если хоть подумает разорвать помолвку с таким убожищем, пеняй на себя! Старайся изо всех сил, хоть наизнанку вывернись, если не хочешь, чтобы я продал тебя в бордель где-нибудь на границе! Местные грязные наёмники тебя быстро приведут в чувства. Он говорил что-то ещё, но сознание уже снова ускользало. Последнее, что услышала — "Уберите это дерьмо отсюда, с глаз долой!"

30. Герцог. Больше никакой пощады

Герцог Эдвард Максимилиан Крастесс. Напрасно я себе нафантазировал, что Лотти — слабый, нежный цветочек. Шарлотта, несомненно, цветок, но не хрупкий, а настоящая дикая роза с огромными ядовитыми шипами — та, что крошит и подчиняет любой камень. Боялся, что все эти ужасные слухи, подпитанные грёбаными статьями, могут её сломить. Напрасно. Я же, как увидел утренние газеты, впал в настоящую ярость. Перетряс обе редакции, одного из горе-писак, что посмели очернять мою Шарлотту, собирался повесить. Еле остановили, когда я уже вытаскивал его за шкирку из здания. Поставил ультиматум, чтобы завтра же печатали опровержение и извинение, иначе не будет больше этих сраных газетёнок. И плевать мне, что обе — главные издания страны. Думать надо, что печатать! Что погано, снова источник оказался анонимным, без каких-либо зацепок. Но я всё равно приказал искать. В прошлый раз спустил на тормозах, в этот раз землю вспахаю, но найду обидчика! Странно, из-за статей о Люсиль я так не бесился. Возможно, потому что сейчас осветили то, что и так било меня болезненным колом. После сразу отправился к Лотти. Плевать, если будет недовольна, мне нужно её успокоить и подбодрить. Вот только мою козочку не пришлось ни успокаивать, ни подбадривать. Похоже, за меня это уже сделал Кассий. Скотина! А мои утешения ей были не нужны. В прочем, вообще не казалось, что Шарлотта хоть как-то переживала — не истерила, не плакала, не заламывала руки, напротив, рассуждала спокойно и взвешенно. А ещё напрочь отказалась от моей помощи. Более того, даже велела, чтобы я ей не мешал. И снова она с этим своим разрывом помолвки! Не дождётся! Никогда! Вообще пора бы уже поторопиться и жениться. Но всё равно я прекрасно чувствовал свою вину, поэтому решил не давить на мою девочку — не хочу больше видеть её в разбитом состоянии. Она молодец, держится непоколебимо, но знаю, что ей тяжело. Поэтому решил всё же всучить ей план сада, не потому, что хотел заставить сделать — решил, что смогу отвлечь её приятным занятием, а заодно потихонечку буду приучать существовать вне того дома. Потому что на моё заявление о том, что хочу её забрать, услышал грозный отказ, по другому и не скажешь. С Шарлоттой, чёрт возьми, было очень приятно проводить время. Я даже начал фантазировать, как мы вот так вместе будем коротать вечера у камина, как будем сидеть на диванчике, занимаясь каждый своим делом, но наслаждаясь обществом друг друга. Мне, правда, сложно было сосредоточиться на