Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

class="p1">— Серебряные Хвосты, — говорю я, хмурясь на него. — Они мерзкая, дикая шайка, не так ли? — Я вздыхает. — Так что естественно, мой отец работает с ними. Надеюсь, с Ракель все было в порядке.

Лазер Упыря вонзается в меня. — Центральные парные рождаются, чтобы взять на себя руководство своей стаей. — Его большие пальцы кружат по моим бедрам. — Это тяжелая ответственность.

Я не могу отрицать этого. — Но это означает только то, что награды больше.

Упырь не отвечает, и это закрепляет осознание: он не думает, что мы когда-нибудь сможем это решить. Он не думает, что когда-нибудь сможет быть свободным.

Я тоже не уверена в этом.

В оставшееся время мы спим в объятиях друг друга, очень мало разговаривая, иногда только глядя. Упырь держит меня так, как будто ждал этого всю жизнь. Как будто никогда не хотел отпускать. Потому что мы оба знаем, что будет на третий день: он, вероятно, никогда больше не будет держать меня.

Я чувствую, когда замок заканчивается. Это ослабление. Это глубокий вздох на краю всех вещей. Спина на груди Упыря, я слушаю его, как и все это время. Его сердце танцует твердо под моим ухом, и я сосредотачиваюсь на нем, заставляя его биться медленнее.

Сначала он борется с этим, внезапное шипение вырывается из его рта. Но я поднимаю голову, чтобы посмотреть на это лицо, такое новое для меня, но уже такое знакомое. Мое зрение затуманивается, и я сжимаю сердце моего пятого парного под значительной силой. Его тело становится жестким от осознания, его глаза удерживают мои со знанием между нами.

Что из-за его многочисленных кровных клятв я не могу доверять ему.

Что ему приказано убить меня.

— Дай мне последний вкус, змейка, — шепчет он. — Твоего яда.

Его глаза трепещут и опускаются под моей хваткой, но я заставляю свои клыки выдвинуться и наклоняю свой рот над его. Яд капает на его язык, и он проглатывает его с благодарностью, когда его сердце замедляется еще больше.

— Спасибо, — шепчу я. — За то, что ты сделал для меня, когда я была одна. За еду. Все.

Его дыхание тяжелеет. — Тебе нужно сломать мне ноги, — тяжело дышит он, его легкие пытаются компенсировать нехватку кислорода.

— Нет, — тихо говорю я.

— Тебе нужно искалечить меня так, чтобы я не мог следовать за тобой несколько дней. — Я не хочу причинять ему боль в том же месте, где генералы моего отца причиняли ему боль, когда он был мальчиком. — Сделай это, Аурелия, — кряхтит он.

Я сжимаю челюсть, прежде чем нанести удар, мои клыки пронзают его горло и впрыскивают в него яд, который уникален для меня. Я ввожу ему дозу больше, чем в прошлый раз, — удваивая, затем утраивая. Его медленное сердце сделает обработку более медленной.

*«Недостаточно»,* — шепчет он в мой разум. *«Я исцелюсь, змейка».*

Я думаю быстро, мое сердце бешено колотится, Регина во мне протестует в груди. Слезы текут по моим щекам, когда я превращаю руку в коготь. *«Я не хочу этого делать».*

*«Я знаю»,* — приходит ответ. *Я буду иметь тебя дикой, с клыками наружу или никак*. Он имел в виду то, что сказал.

Впервые за три дня я поднимаюсь с Упыря, освобождая его член. Он все еще тверд и влажен, когда я слезаю с него, гемипенис сжимается, позволяя мне освободиться. Но большая, набухшая головка все еще опухшая, все еще красивая. Несмотря ни на что, я сразу же скучаю по ней.

Но есть время скорби, и сейчас не оно.

Я хватаю его за правую ногу и перерезаю ахиллово сухожилие, затем делаю то же самое с левой. Я хватаю парализованную голову Упыря и призываю свою телекинетическую силу. Мое зрение залито слезами, мое сердце обескровлено. Но я знаю, что он смотрит на меня, пока я раскалываю его череп достаточно сильно, чтобы дать нам всем время.

Я покидаю свой домик, не оглядываясь, потому что я просто знаю, что если обернусь, то не смогу уйти. Я оставляю его там, на моем фиолетовом покрывале. Раненым. Одним.

*«Регина?»* — я чуть не плачу, услышав голос Косы в моем сознании.

*«Я у своего домика»,* — хриплю я, сжимая свое разбитое сердце. *«Приходи скорее».*

Сухая трава хрустит под моими ногами, когда я спотыкаюсь по ней к старому дому тети Шарлотты. Интересно, где мои маленькие кузены, потому что этот дом выглядит давно заброшенным. Дневной свет жжет мои глаза, когда я спешу в тень дома, но другие шаги, слишком легкие, чтобы быть шагами Косы или Ксандера, хрустят по траве впереди.

Женщина-змея в военной форме поднимает пистолет, нацеливая его мне в лицо. Я щурюсь на нее. Темные волосы, бледное, злое лицо.

— Наталия? — хриплю я. — Это ты? — Трое мужчин-змей в такой же форме подбегают сзади, вскидывая оружие, нацеливая его на мою бедную задницу.

— Стоять! — кричит Наталия. Ее палец зависает над спусковым крючком, и затем я замечаю черную метку на ее руке. Я видела ее раньше: курсивная B. Я не могла угадать, что она значит раньше, но теперь могу догадаться.

— Капитан, стреляй в нее, — говорит один из самцов позади нее. Другите рычат в знак согласия.

— Я сказала *стоять*, — рявкает она на них, не сводя с меня глаз.

— Ты* его* парная, — говорит она обвинительно.

— Я его Регина, — шиплю я в ответ. Конечно, они все видели видео. Все узнали меня, несмотря на мои усилия по маскировке.

Они все вздрагивают от удивления. Наталия даже делает шаг назад, несмотря на свой пистолет и подготовку, ее глаза расширяются. — Мы должны были, блядь, знать, — бормочет она. — Кто еще мог сравниться с его силой? — Остальные ругаются под нос. Я замечаю, что у них тоже черные метки на руках. — Я не забыла, что ты спасла меня от твоих парных, — цедит она.

Я невольно поднимаю брови. — Они поступили неправильно, — мрачно говорю я, вспоминая время, когда Коса, Дикарь и Ксандер держали Наталию в плену и пытали ее в наших апартаментах. Это было после того, как Наталия и ее приспешники напали на меня и попытались отрезать мою брачную метку, но все равно. Она была просто девушкой, как и я. В то время, во всяком случае. Наталия гримасничает при воспоминании, оглядываясь через мое плечо на домик позади меня.

— Она, наверное, давала ему свой яд! — рычит один из солдат. — Она, наверное, контролирует его!

— Что? — говорю я рассеянно. — Как бы... — До меня доходит. Как Упырь требовал мой яд. С тех пор как я была