Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

выбрал её, этот город, бар и Сильви. Он не имеет права выбирать, когда ему становиться частью моей жизни. Он не имеет права вести себя так, будто мог дать мне больше. Я самодостаточен. И мне не нужен был он, чтобы стать собой.

Глава 31

Сильви

Я стою босиком у окна своего пентхауса и смотрю на закат над городом, где стекло и бесконечные огни уходят за горизонт. Мой розовый костюм всё ещё сидит идеально, макияж безупречен, а волосы гладкие. Правда, туфли я скинула прямо у двери.

Со стороны кажется, что моя жизнь полностью под контролем. Генеральный директор «Монклер Холдингс». Но внутри я — сгорающий от тоски по любимому человек. Я скрещиваю руки на груди и понимаю, что мне больше даже не хочется здесь находиться. И эта мысль застаёт меня врасплох. Мне казалось, что это предел моих мечт. Работать и продолжать дело семейной компании. И теперь, когда она у меня в руках, я гадаю, действительно ли это то, чего я хочу. Потому что сейчас совсем так не ощущается.

Сегодня Кэл работает в «Коктейли и Хаое». Мы переписывались с ним ранее, и он сказал, что был занят. В баре было затишье. Сообщения и звонки стали короткими. Не холодными, просто какими-то отстранёнными. Он говорит, что занят работой, но у меня ощущение, что дело в чём-то ещё. И я ненавижу это. Я тоскую по мужчине на пляже в тики-баре. Я хочу засыпать рядом с ним и просыпаться в его объятиях. Я обнимаю себя за плечи, чувствуя грусть и дикую тоску по нему. В Нью-Йорке было так одиноко. И я ставлю под сомнение всё.

Я ничего не ела весь день. У меня шли непрекращающиеся совещания, созвоны, стратегические сессии, разруливание кризисов — я была полностью в режиме генерального директора. Я открываю холодильник на кухне, а он почти пуст. Аппетита нет, но я знаю, что мне нужно хоть что-то съесть. Я пролистываю телефон и заказываю китайскую еду из моего любимого ресторанчика в двух кварталах отсюда. Мне нужна абсолютная комфортная еда. Что-то тёплое и острое, что я смогу съесть, а затем принять долгую горячую ванну и смыть с себя тяжесть дня.

В квартире слишком тихо. Я брожу вокруг в ожидании еды и смотрю на вычурный декор, понимая, что это совсем не я. Это место не ощущается как дом. Оно ощущается как тюрьма. Надо продать его. Найти что-то больше... похожее на меня. На дом. Затем я закрываю глаза и думаю о Кэле. Он — мой дом. Где бы он ни находился. Не думаю, что здесь, в Нью-Йорке, я смогу найти что-то подобное.

Раздаётся звонок домофона, и я иду к двери, полагая, что это швейцар с моим заказом. Открываю — а это не он. Тут моя мама. Она шагает внутрь раньше, чем я успеваю что-то сказать, её парфюм бьёт в нос резким и знакомым запахом.

— Чего тебе надо? — спрашиваю я, чувствуя себя слишком уставшей для её выходок сегодня.

— Ты тут знатно всё испортила, Сильви, — произносит она, осматривая пентхаус.

Я медленно закрываю дверь, тяжело вздыхая от её вторжения. Но я также знаю, что если выставлю её вон, это закончится скандалом, а именно этого она, скорее всего, и добивается.

— О чём ты думала? — продолжает она. — Ты опозорила семью.

Я спокойно подхожу к панели у двери и нажимаю кнопку охраны. Она продолжает разглагольствовать и даже не замечает этого.

— Мало того, что твоя свадьба была колоссальным позором, так ты ещё пошла и вышла замуж за бармена из какого-то пляжного городка? — продолжает она.

— Мне кажется забавным, что во всём виновата именно я, — говорю я. — Ты не забыла, что Белладонна спала с моим женихом?

И это именно то, чего она добивалась. Споры и скандал. Ну, погнали...

— Почему ты не можешь просто порадоваться за сестру и жить дальше? — срывается на крик мать. — Она счастлива, и Тайлер мог бы помочь в компании. Но нет, тебе надо было испортить жизнь и ему тоже. Клянусь, Сильви, я не понимаю, в чём твоя проблема.

Я не отвечаю. Что вообще можно сказать матери, которая принимает такое отношение к своей дочке и верит в этот бред? Что проблема на самом деле во мне. Безумие. Она буквально сошла с ума.

— Мы могли бы найти тебе подходящую партию, — продолжает она. — Мужчину, который понимает наш мир. Кого-то подходящего.

Подходящего.

Я стою и позволяю ей продолжать, потому что вставлять хоть слово в разговор сейчас — всё равно что плевать бензином в огонь. А моя мама хочет взрыва.

— Ты сама решила раздуть проблему, — злобно говорит она. — Выйдя замуж за какого-то случайного бармена.

За спиной раздается тихий звонок, и лифт открывается.

Слава богу. Охрана на месте.

— Сильви, ты...

Охрана заходит в прихожую, и мама поворачивается, оскорблённая прерыванием её речи. Она понимает, что их вызвали, чтобы её выпроводить, и её лицо искажается от ярости и стыда.

— Ты издеваешься?

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Больше не приходи в мой дом. Тебе здесь не рады, как и в моей компании.

Её лицо краснеет от гнева.

— Сильви! Я твоя мать!

— Тогда и вести себя надо было соответственно, — шиплю я в ответ, пока охрана мягко, но уверенно направляет её к двери и выводит вон. Дверь закрывается, и в квартире снова воцаряется тишина.

Я выдыхаю, устав от неё до чертиков. Надо будет предупредить администрацию здания, чтобы её больше не пускали на территорию. Моя еда прибывает через несколько минут, и этот тайминг заставляет меня почти рассмеяться. Я забираю пакет и благодарю курьера, дверь закрывается за ним.

Я ставлю контейнер на стол и сажусь. Пахнет тепло и уютно. Я делаю первый укус и закрываю глаза. Чувствуя одиночество и потребность с кем-то поговорить, я звоню Бёрди, и она берет трубку.

— Ну привет, дорогая.

Я включаю громкую связь и продолжаю есть.

— Мама