Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

Тут я срываюсь, пересекаю расстояние и встаю прямо между ними.

— Шоу окончено.

Парень даже не отступает.

— Расслабься. Просто задаю вопросы. Это не преступление.

— Ты занимаешься домогательством к несовершеннолетнему, — добавляю я. — И нарушаешь частную границу.

Он пожимает плечами.

— Информация есть информация.

— Ты пытаешься купить куски моей жизни.

Он тихонько усмехается.

— Ты женился на заголовках газет, приятель. Издержки профессии.

Я делаю шаг вперёд.

— Переступишь границы — я вызову полицию. Заговоришь с моим персоналом ещё хоть раз, и я позабочусь о том, чтобы ты пошёл по миру.

Он с секунду изучает меня, словно оценивая, шучу ли я, а затем отступает. Он не сворачивает аппаратуру и не уходит. Он просто остается за той чертой, за которую знает — переступать нельзя.

Я качаю головой, завожу Ноа внутрь и возвращаюсь к работе.

— Извините, — бормочет тот.

— Ты ничего не сделал не так, приятель. Всё в порядке.

К полудню вдоль подъездной дороги к пляжу выстраиваются ещё три внедорожника, местные жители глазеют по сторонам и судачат, а туристы выискивают объект своей слежки. И каждый раз, когда я оборачиваюсь, на меня смотрит чей-то объектив.

Один из постоянных посетителей хлопает меня по плечу.

— Должно быть, круто, а? Жениться на богачке. Не пойму только, какого чёрта ты всё ещё вкалываешь за барной стойкой.

Я качаю головой, зная, что он шутит. Но звучит всё равно паршиво.

Моя смена почти закончена, когда какой-то пожилой мужчина, на вид лет пятидесяти, садится за барную стойку. Я замечаю дорогие часы на его запястье и безупречную одежду. Он лысеет, и в глаза бросается толстое золотое обручальное кольцо на пальце. Он озирается по сторонам, и его взгляд останавливается на мне.

Чертовски здорово.

Я не поднимаю голову, и Марина подходит, чтобы обслужить его. Он кивает в мою сторону, и она напрягается. Я игнорирую его и продолжаю закрывать смену.

Он ждёт, продолжая отказываться, когда Марина предлагает ему меню. Он пришёл сюда не есть и не пить. Он хочет поговорить со мной.

Он сдвигается на пару стульев ближе.

— Ты Кэл?

Я вздыхаю и сжимаю зубы. Ну вот, началось.

Он поднимает руки в примирительном жесте.

— Я не репортер. Вижу, у вас тут их полно.

Я бросаю на него взгляд.

— Чего тебе надо?

Он подаётся вперёд и понижает голос.

— Я твой отец.

Я уставляюсь на него.

Затем возвращаюсь к протирке барной стойки.

— Ну конечно.

Мне приходилось выслушивать столько лжи. Но это превосходит всё остальное по всем статьям. Какая наглость.

— Марина, — зову я, не обращая внимания на ублюдка. — Я свободен. Трэвис здесь?

— Только что пришёл, — отзывается она. — Хорошего вечера.

Трэвис подходит ближе, я киваю ему и поворачиваюсь, чтобы уйти. Шаги следуют за мной. Ну конечно. Эти люди просто неугомонны.

— Как Карли? — спрашивает мужчина за моей спиной.

Я разворачиваюсь так резко, что перед глазами почти краснеет, и сокращаю расстояние между нами.

— Понятия не имею, кем ты себя возомнил, — цежу я сквозь зубы. — Но оставь меня в покое.

— Я твой отец, — спокойно говорит он. — Это правда.

Слова бьют меня под дых, словно удар кулаком.

— Докажи, — процеживаю я, сверля его взглядом.

Но он ростом с меня и у него тёмные волосы, как у меня. Впрочем, это ничего не значит, потому что мы с моим двоюродным братом Реми похожи, так что я всегда думал, что пошёл в породу матери.

— Я встретил твою мать, когда моя семья отдыхала здесь летом. Мы были молоды и глупы. Я уехал в колледж. Вот и всё.

Он говорит так, будто не бросал мою мать. Не отбросил её в сторону, как мусор. Словно он просто забыл свой свитер на летней вилле.

Словно у неё был выбор, и она не осталась беременной и брошенной в свои восемнадцать лет.

Какая же у этого человека чёртова наглость. Но я позволяю ему продолжать, потому что если он тот, за кого себя выдаёт, я хочу знать почему. Я всегда хотел знать почему.

— Я всегда гадал, что с ней стало, — продолжает он.

— Что с ней стало? — повторяю я. — Ты что, издеваешься надо мной?

Он пожимает плечами.

— Когда она сказала, что беременна, для меня это было слишком. Я уезжал в колледж. Я велел ей избавиться от ребёнка, но, как я вижу, она не стала.

Избавиться от ребёнка. Избавиться от меня. Охуеть.

— Как тебя зовут?

— Нил Харрингтон.

Харрингтон.

— Тот самый Харрингтон из «Харрингтон Холдингз»?

Он выглядит ошеломлённым.

— Да. Откуда ты знаешь? То есть... я понимаю, что ты женат на Монклер, но не думал, что ты в курсе насчёт моей семьи.

Моя семья. Звучит смешно. Словно мы не делим на двоих один и тот же набор ДНК.

— Иногда я жалею, что всё обернулось иначе, — почти задумчиво произносит он. — У тебя было бы куда больше возможностей в качестве Харрингтона, чем быть барменом на Коконат-Бич.

У меня сужается поле зрения. А он продолжает. Я киплю от ярости.

— Хотя мне кажется забавным, что в итоге ты женился на одной из моих знакомых. Я веду дела с Монклерами. Мы конкуренты, полагаю. Но я знаю их очень давно.

— Ты такой кусок дерьма, — выплевываю я.

Он вздыхает.

— Я делал то, что считал нужным. Я ведь тоже был пацаном, сам понимаешь.

— Облом тебе, мужик, — говорю я. — Я учился в Нью-Йоркском университете и изучал финансы.

Его брови слегка взлетают от удивления.

— И получил степень магистра бизнеса. Лучший на курсе.

Он выпрямляется, разглядывая меня теперь совсем иначе. Он судил обо