Жестокие сердца - Ева Эшвуд

У меня перехватывает дыхание, потому что да, я очень хорошо понимаю, что это такое, когда Оливия использует кого-то из твоих близких против тебя.

– Она и с нами поступила так же, – говорю я ему. – Так что мы понимаем. И если мы ее не остановим, она, скорее всего, убьет меня, а потом поступит так с другими людьми, чтобы и дальше получать желаемое. Ничто ее не остановит, ведь эту стерву не волнуют жизни людей. Все, что ее волнует, – это получить то, что она хочет.

Джона кивает, его руки сжимаются в кулаки.

– Эта тварь играет с людьми, обращается с ними как с фигурками в гребаных шахматах, которыми можно воспользоваться, а когда заканчивает, просто выбрасывает их. Или оставляет где-нибудь гнить.

– Помоги нам остановить ее, – просит Вик. – Мы можем покончить с этим, но нам нужна помощь.

– Хорошо, – наконец соглашается Джона. – Ладно. Больше всего в жизни я хочу увидеть, как эта сука сдохнет за то, что сделала с моей семьей, поэтому я помогу вам.

– Спасибо, – выдыхаю я, испытывая облегчение.

– Но есть одно «но». Я не собираюсь втягивать в это своих ребят. Они могут отвлечь внимание, но я не стану звать их на настоящее сражение. Для меня это личное, и я не хочу подвергать их опасности.

Куинн упирает руки в бока. Мы и сказать ничего не успевает, как она встревает:

– Кроме меня. Я тебе точно помогу, если никого другого звать не собираешься.

Джона поворачивается к ней с выражением неодобрения на лице.

– Куинн, нет. Ты тоже не можешь быть вовлечена в это.

– Черт, пап. Тебе пора начать доверять мне. Я тренировалась. Ты видел меня в действии. И знаешь, что я могу постоять за себя. Я понимаю, ты хочешь защитить меня, но тебе придется слегка подрезать пуповину. Серьезно. Я уже несколько месяцев прошу тебя дать мне больше обязанностей…

– Идти против женщины без морали, той, которая без зазрения совести убивает всех на своем пути, – это не способ самоутвердиться, Куинн.

Она закатывает глаза.

– Нет, по-твоему, способ самоутвердиться – это сидеть сложа руки и ничего не делать. Мне не нужно, чтобы ты все время защищал меня. Я могу постоять за себя.

– Я буду защищать тебя всегда, – парирует Джона. – Прости, но так уж заведено.

Спор, старый как мир. Джона хочет, чтобы его дочь была в безопасности, а та желает проявить себя, показать, что она тоже может быть крутой.

– Папа…

– Ты все равно должна работать, – перебивает он. – Ты нужна в магазине, так что приступай.

В его тоне слышится решительность, и Куинн недовольно стонет, снова закатывая глаза.

– Ну и ладно. Но мы еще не закончили наш разговор, – бросает она и направляется обратно к выходу.

Как только она уходит, Мэлис возвращается к делу.

– Нельзя валять дурака, когда дело касается Оливии, – говорит он. – Мы уже несколько раз выступали против нее, и ей всегда удавалось одержать верх. На этот раз все должно быть иначе.

– Что о ней известно? – спрашивает Джона. – Насколько хорошо она защищена?

В разговор наконец вступает Вик.

– Мы обладаем некоторым количеством информации. Уиллоу была у нее дома и разведывала ситуацию, проверяла ее ресурсы. Нам известно, что у Оливии есть телохранители, хотя сколько их, пока неясно. Она полагается на свой статус, который делает ее неприкосновенной. Поэтому нельзя просто убить ее посреди бела дня. Нужно действовать незаметно.

– Но мы знаем пару обходных способов, – бросает Рэнсом. – Даже при её связях, бессмертием она не обладает.

– Верно, но нам все равно нужно быть еще более осторожными.

Джона расхаживает взад-вперед, явно погруженный в свои мысли.

– Мы с парнями уже такое проделывали. Жесткая охрана, приходилось быть тише воды, ниже травы, чтоб нас не запалили. Удалось обнаружить цель и устранить.

– Идеальный вариант, – говорит Вик. – Ее главная сила – в ресурсах. Один на один она нам не ровня, но сама никогда не пойдет на прямой конфликт. Как думаешь, получится провернуть тот же маневр?

– У меня есть пара идей. Но сначала нам нужно узнать ее расписание, привычки. Нужна четкая информация, если хотим, чтобы все получилось.

Вик начинает делать заметки. Во мне расцветает надежда. Оливия относилась ко всем, кого встречала, как к пешкам, и теперь это дает свои плоды. После всего, что она сотворила, она наконец получит по заслугам.

Она причинила боль слишком многим. Не только мне.

И теперь ее бессердечность станет причиной ее падения.

34

Рэнсом

Мы покидаем тату-салон уже поздно вечером и втроем собираемся вокруг Уиллоу, чтобы проводить ее обратно к машине, чувствуя на себе взгляды людей Джоны.

Любой из нас готов подставиться под пулю ради нее, если придется, но, надеюсь, до этого не дойдет.

Мы без происшествий возвращаемся к машине и начинаем наш обратный путь в безопасное место, обсуждая план и только что состоявшуюся встречу.

– А ему вообще можно доверять? – спрашивает Вик. – Сегодня мы добились большого прогресса, но это может быть ловушка.

Я качаю головой.

– Не. Если Джона не лучший актер в мире, он определенно ненавидит Оливию и скорее умрет, чем поможет ей хоть чем-то.

– Согласна, – говорит Уиллоу. – Он может как-то обмануть нас, конечно, но вряд ли сделает это.

– Она может попытаться откупиться от него, – отмечает Мэлис. – Вполне в ее духе.

– Я не могу сказать, честен ли Джона, поскольку не знаю его, но он никогда не играл в игры Оливии. К тому же гнев и горе, провоцируемые потерей любимого человека, являются более мощным мотиватором, чем любые деньги. Сотрудничество с Оливией может подвергнуть опасности его дочь и его самого тоже, если Оливия вдруг решит предать его в итоге.

Вик кивает.

– Что ж, это резонно. Тогда мы будем доверять ему, пока он не даст нам повода считать иначе.

– Надеюсь, он так не сделает, – добавляю я. – Было бы здорово, если бы хоть раз что-то получилось.

Мы возвращаемся на конспиративную квартиру. Я и Мэлис осматриваемся, хотим удостовериться, что в наше отсутствие тут никого не было. Убедившись, что все чисто, мы все направляемся внутрь, готовые расслабиться.

Уиллоу со вздохом опускается на пыльный диван. Она явно измучена. Такое чувство, будто сегодняшнее нападение произошло давным-давно, но стресс этого дня, скорее всего, по-прежнему давит на нее.

Я подхожу и, перегнувшись через спинку дивана, провожу пальцами по ее волосам.

– Как ты держишься?

Она открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого зевает, прикрываясь рукой и