Жестокие сердца - Ева Эшвуд

И да, я знаю, что все это важно, и что время имеет решающее значение, ведь если мы упустим момент или дадим Оливии шанс совершить еще одно покушение на жизнь Уиллоу, оно может стать последним… но в то же время, мне кажется, нам всем не помешал бы небольшой перерыв. Или, по крайней мере, некое мгновение легкости посреди всего этого дерьма.

Тишина в комнате начинает казаться гнетущей, поэтому я протягиваю руку и легонько толкаю Уиллоу в бок.

Она бросает на меня взгляд, и я придаю своему лицу нейтральное выражение, опуская глаза на календарь, над которым мы работаем. Как только она отворачивается, возвращаясь к своей работе, я снова тыкаю ее, на этот раз слегка щекоча.

Уиллоу извивается и хихикает, отталкивая мою руку, но я щекочу ее еще сильнее, проводя пальцами по ее ребрам.

– Ты чего творишь?

– Немного поднимаю настроение, – говорю я ей с усмешкой.

Она смеется, как от комментария, так и от щекотки, но не просит меня остановиться. И я продолжаю, пока она не начинает задыхаться от смеха и не вырывается от меня.

В конце концов Уиллоу откидывается назад, опираясь локтями на пол, и я вижу линии ее тела и румянец на лице. Она так чертовски красива сейчас. Конечно, она всегда такая, но в эту секунду, с этой улыбкой на лице, в задранной футболке и шортах, демонстрирующих ноги… кажется, будто она – само совершенство.

Я ничего не могу с собой поделать. Нависаю над ней и оставляю поцелуй на мягкой, теплой коже внутренней стороны ее бедра. Ее карие глаза темнеют от жара, и она с трудом сглатывает, раздвигая ноги чуть шире.

– Черт, – стону я. – Мне нравится делать это с тобой.

– Щекотать меня? – спрашивает она, выгибая бровь.

– Нет. Возбуждать тебя. То, как ты пахнешь, когда заводишься, – моя любимая гребаная вещь. Я понял, что стану зависимым, как только впервые попробовал тебя на вкус.

– О, – выдыхает она и облизывает губы.

Мне очень хочется засунуть этот язычок обратно в ее ротик, но я сдерживаюсь, вместо этого наблюдая за ней.

– Я и не знала, что мне это так понравится, – продолжает она. – Чувствовать твой рот на себе. Похоже, я пристрастилась. Ты прямо-таки мастер куни.

– Хм, то есть, получается, я в этом лучший? – спрашиваю я, приподнимая бровь.

Рядом кто-то откашливается.

– Уж извините, вашу ж мать, – вмешивается Мэлис, теперь его внимание приковано к нам. Когда я поднимаю глаза, они с Виком оба смотрят в нашу сторону, на мгновение забыв о своей работе. – Ты же знаешь, что на это есть только один приемлемый ответ, верно, солнышко?

– И этот ответ – «нет», – добавляет Вик, твердо кивая.

Я ухмыляюсь. Пусть я и самый младший, у Вика все же меньше сексуального опыта, нежели у меня или Мэлиса. Но мне нравится, что он достаточно уверенно чувствует себя с Уиллоу, чтобы казаться крайне возмущенным предположением о том, будто у меня куни может получаться лучше, чем у него.

– Ты хочешь сказать, что нам нужно работать усерднее? – спрашивает Вик, когда Уиллоу не отвечает сразу.

– Нет! – спешно отвечает она, качая головой. – Мне все нравится. Очень и очень приятно. Не переживайте так, мальчики.

Мэлис выглядит слегка довольным и определенно возбужденным ходом этого разговора.

– Так-то лучше, – шутливо ворчит он.

– Но вы действуете по-разному, – добавляет Уиллоу. – Я думаю, именно это мне нравится больше всего. Вы все привносите в этот процесс нечто свое, и это здорово.

– Чем отличается? – спрашивает Вик, его аналитический ум явно заинтригован этим вопросом.

Уиллоу хмурится, как будто размышляет.

– Я не уверена. Просто все… по-другому. В хорошем смысле, конечно. Думаю, я смогла бы отличить каждого из вас по стилю, даже если бы не могла вас видеть.

– Даже если бы у тебя были завязаны глаза? – спрашиваю я, и в моем сознании вспыхивает вызов.

– Конечно. – Она приподнимает одно изящное плечо, пожимая им.

– Что ж, для меня этого достаточно.

Я поднимаю Уиллоу с пола и встаю на ноги. Она вскрикивает от удивления, цепляясь за меня.

– Что ты делаешь?

Я крепче прижимаю ее к себе, заглядываю в лицо. Ответ-то очевиден.

– Ну же, малышка. Нельзя просто так бросить вызов, не будучи готовой доказать свою правоту. Поэтому мы с братьями сейчас устроим соревнование по куни.

35

Уиллоу

Когда я понимаю, что имеет в виду Рэнсом, сердце замирает.

Возбуждение растет, киска сжимается в предвкушении. Рэнсом усаживает меня на кровать, а затем роется в одной из сумок на полу и достает галстук, который один из них захватил с собой перед тем, как мы покинули пентхаус на днях.

Он подходит и проводит им по моей коже, позволяя почувствовать шелковистость материала, затем поднимает его.

– Готова? – спрашивает он, и в его сине-зеленых глазах светится озорство.

Я киваю.

– Поехали.

Его ответная улыбка – последнее, что я вижу, прежде чем он завязывает мне на глаза импровизированную повязку, закрывая обзор и погружая в темноту.

То, что у меня ограничено зрение, определенно усиливает все остальные чувства. На секунду я теряю ориентацию, хотя и знаю, что все еще сижу на кровати, но затем слышу движение. На меня опускаются руки. Каждое прикосновение ощущается как электрический разряд. Они скользят по моим волосам, шее и рукам. Другая пара проходится вверх по ногам и бедрам. Еще несколько пальцев ласкают мое лицо, а затем опускаются ниже, нащупывая грудь.

Я стону, губы приоткрываются. Пытаюсь выгибаться навстречу каждому прикосновению.

– Мне нравится, какой жадной ты становишься, когда возбуждена, – одобрительно бормочет Мэлис.

Они втроем начинают снимать с меня одежду, полностью обнажая меня. Футболку снимают через голову, а шорты и трусики куда-то выбрасывают. Прохладный воздух в комнате обдувает кожу, и даже это ощущается сильнее, чем обычно.

Я чувствую, что парни наблюдают за мной – их взгляды скользят по моему обнаженному телу, словно физические прикосновения. То, что они видят меня, пока я не вижу их, возбуждает меня еще сильнее, киска влажнеет с каждой секундой все больше.

Они, наверное, все еще одеты, и этот образ, возникающий перед моим мысленным взором, чертовски заводит.

– Окей, – ровный, глубокий голос Рэнсома заставляет меня слегка дернуться. – Вот как мы это сделаем. Каждый из нас по очереди вылижет тебя, и ты должна угадать, кто это. Если ошибешься, мы сделаем с тобой все, что захотим.

В его тоне столько