Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

– Ты сведешь меня в могилу.

– Значит, мой план работает.

Оливер издал смешок, и его горячее дыхание развеяло мои волосы во все стороны.

– Да. – Он так и оставался во мне неподвижно. – Сомневаюсь, что мой член выдержит, если я тебя трахну.

– А твое сердце?

– Тем более, – признался он.

– Эй. – Я обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на меня. – Насладись. Перестань допускать, чтобы один момент определял всю твою жизнь. Некоторые ошибки не стоят той важности, которую мы им придаем. Довольно уроков, которые они дают. Отпусти воспоминания, но не забывай об уроке. Это лучшее, что ты можешь сделать.

В его лице что-то изменилось. Мышцы расслабились, хотя он удерживал себя на весу, чтобы не раздавить меня. Казалось, будто он наконец-то согласился дать себе волю.

Страстно поцеловав меня, он вышел и ворвался снова. От шока у меня округлились глаза. Его поцелуи стали настойчивее, когда он начал двигаться, сливаться со мной в одно целое, заниматься со мной любовью. Его дыхание сбилось и стало прерывистым. По виску стекли две капельки пота, нагоняя друг друга на подбородке.

Я не могла насытиться им. Выгнув спину, выкрикнула его имя, позволяя ему вонзаться в меня. Напряжение внутри нарастало, словно резиновая лента, натянутая до боли.

– Черт, я сейчас кончу. – Оливер тяжело дышал, снова и снова покрывая мое лицо поцелуями.

– Я тоже.

А когда резиновая лента лопнула, когда мы прижались друг к другу, шепча имена друг друга, словно тайну, я поняла, что не влюбилась в Оливера фон Бисмарка снова.

Правда в том, что я никогда не переставала его любить.

Глава 72

= Оливер =

Ромео Коста: Ты жив?

Олли фБ: А почему нет?

Зак Сан: Фэрроу и Даллас сказали, что ты решил заявиться в командировку Брайар в Нью-Йорке. Остальная цепочка событий не требует пояснений.

Олли фБ: Я жив и здоров.

Ромео Коста: Немного разочарован, но ладно.

Зак Сан: Ты уже приблизился к тому, чтобы воспользоваться яхтой, на которую мы с Ромео поспорили?

Олли фБ: Вообще-то да. И вы можете забрать эту рухлядь. Я построю новую и назову ее Брайар.

Ромео Коста: Это самый дорогостоящий крик о помощи, какой я только слышал.

Зак Сан: Не будь так уверен. Фэрроу говорила, что он купил ей дом в Нью-Йорке на их первое свидание.

Ромео Коста: Да ты прикалываешься.

Олли фБ: Расслабься, он в Бруклине.

Олли фБ: На заметку: неужели женщины рассказывают друг другу вообще ОБО ВСЕМ?

Ромео Коста: ДА.

Зак Сан: ДА.

Олли фБ: Как вы выживаете в этой фигне под названием брак?

Ромео Коста: С помощью алкоголя.

Зак Сан: И утешительной мысли о том, что они того стоят.

Зак Сан: Ну, может, только не Даллас. Она каждый месяц спускает по пятьсот штук на шопинг.

Ромео Коста: ОСТАВЬ МОЮ ЖЕНУ В ПОКОЕ.

Зак Сан: С радостью.

Глава 73

= Оливер =

Следующие восемь недель прошли в тумане оргазмов, прогулок у озера, киновечеров и свиданий в вегетарианских ресторанах (эй, не все всегда идеально). Это неважно. Мы погрузились в блаженство.

Мы с Брайар не говорили о будущем. По негласному соглашению отнесли эту тему к категории опасных. Шаткой перспективе, о которой никто из нас не хотел думать. Она не откажется (да и не должна) от своей карьеры в Голливуде ради меня, а я не могу и не стану оставлять Себа одного.

– Ты идиот, – заявил Элай перед встречей с двумя членами правления. Будучи хваленым ассистентом, он явно имел язык без костей. – Да тебя загнобят, как только отведешь их к пруду и станет ясно, что ты осушил его потому, что туда упала эта девица.

– Эта девица – моя невеста.

– Объявление в «Нью-Йорк Таймс» было настоящим? Я подумал, над тобой кто-то прикалывается.

– Прикольнулся тут только мой отец, когда нанял тебя. – Я похлопал его по щеке на пути к выходу.

Солнце согревало шею, пока я шел к Джону и Эдварду. Я присвистнул и кивнул им, когда подошел. Они загорели за два месяца в Дубае. Вернее, Эдвард загорел. Джон просто покраснел.

Джон хлопнул меня по плечу.

– Хорошо выглядишь.

– Правда? – Я вскинул бровь, шагая по тропе к пруду, который и правда осушили. Из зияющей дыры торчали горы мерзкой грязи и пучки сорняков.

– Правда. – Эдвард подошел ко мне с другой стороны. – Не таким уставшим.

– Хм-м. – Я кивнул, осознав, что, несмотря на наши с Брайар ночные шалости, за минувшие недели спал больше, чем за последние пятнадцать лет.

Когда тебе в последний раз снился кошмар?

Мы втроем шли вдоль неровной ямы размером с кратер, а я пытался откреститься от лыжного парка, запланированного посреди Дубая, пока Брайар не оторвала мне яйца за то, что разрушаю планету. Джон с Эдвардом начали говорить наперебой, рассуждая об акционерах и траектории рынка. Но я знал: больше всего им претило то, что они отдали два месяца жизни проекту, который я хотел свернуть.

Джон, которому уже лет двести, с каждым шагом вонзал свою трость в землю.

– Мы видим, куда дует ветер, и в Дубае проявляют большой интерес к подобным площадкам.

– Да мне все равно, – признался я, глядя на фигуру в гольф-каре. – Когда миру настанет конец, тебя уже не будет. Тебе не жаль его портить.

– Тебя тоже не будет, сынок, – посмеялся Эдвард, спец по прямым инвестициям чуть за шестьдесят. – Ты не так уж молод.

– Ты прав. – Я сник, поняв, что у женщины неподалеку были светлые, а не рыжеватые волосы. Впрочем, я и так знал, что Брайар сейчас на свидании за выпечкой с Даллас. – Но будут мои дети.

С каких пор тебя волнуют твои дети, которых еще даже нет?

С тех, когда мысль о них стала реальной.

Боже, я влип по-крупному. Нужно срочно взять себя в руки.

– Что ж, при всем уважении, если ты не испоганишь планету, это сделает кто-то другой. Все сводится к деньгам, – фыркнул Эдвард. – Не строй из себя монашку в борделе.

Мы пошли в сторону парковки. Я знал, что не стану взывать к их совести, ведь у них ее не было, поэтому решил закончить разговор.

– Да, я не могу контролировать действия других людей. – Я остановился возле их машин. – Но могу контролировать свои и выбираю не опускаться до уровня жадного нефтяного воротилы. Так что нет, не будет никакого лыжного курорта в стране, где обычно стоит жара под сорок градусов. Конец разговора.

– Ты