Измена дракона. Ненужная жена требует развода - Юлий Люцифер

хочет услышать госпожа.

Тая опустила глаза.

На миг Нина испугалась, что она сломается.

Но девушка подняла голову.

— Милорд, мое обычное место было рядом с женщиной, которую убивали медленно. Если нынешняя госпожа подняла меня, то только настолько, чтобы я увидела, что могу сказать правду не в пол.

По залу прошел шепот.

Агна в ряду свидетелей буркнула:

— Правильно, мышь.

Тая услышала и едва заметно улыбнулась.

Севар не улыбался.

— Вы утверждаете, что леди Лиора приносила настойки?

— Я утверждаю, что она приходила в лекарское крыло, а после ее визитов госпоже становилось хуже.

— Это не доказательство.

— Нет. Поэтому я запомнила дни, запахи и кто носил чаши.

Тая достала из рукава сложенный лист.

— Я записала.

Аврелия приняла лист.

Севар резко сказал:

— Записи сделаны позже, под влиянием леди Эвелины.

Тая ответила:

— Под влиянием памяти.

Королевский пепел в чаше вспыхнул белым.

Правда.

Севар замолчал.

Первый маленький удар лег.

Следующей вызвали Агну.

Старая прачка вышла так, будто Совет собрался не судить, а наконец получить заслуженную выволочку. На ней было чистое темное платье, но фартук она все равно оставила. “Чтобы они помнили, откуда правда пришла”, сказала она утром.

— Имя и служба, — сказала Аврелия.

— Агна, дочь Мары. Прачка Крайтхолла. Служу тут дольше, чем некоторые дома умеют стыдиться.

Кайрен кашлянул в кулак.

Аврелия посмотрела на Агну.

— Последнюю часть можно было не добавлять.

— Зато всем понятно.

— Говорите о доказательствах.

Агна говорила не красиво.

И потому страшно.

Она раскладывала перед Судом куски ткани: простыню после первой проверки метки, сорочку после визита Лиоры, наволочку после ночи, когда Эвелина пыталась попасть в архив, платок с пятном пепельной соли. Каждый кусок ткани был описан Мавиной, заверен Аврелией, внесен Нэрисом в архивную опись.

— Вот это пепел сна, — сказала Агна, подняв сероватую ткань. — От него человек спит, да так, что потом сам себя виноватит: мол, слабый. Вот это безвольник. После него госпожа смотрела на стену, будто ее через эту стену уже вынули. Вот это холодный мак. Им можно сделать так, что кровь молчит, а потом умники говорят: “бесплодная”.

В зале кто-то резко втянул воздух.

Леди Сольмар побледнела.

Октавия закрыла глаза.

Севар поднялся.

— Прачка не является лекарем.

Мавина вышла вперед.

— Зато лекарь подтверждает. Все названные вещества обнаружены на тканях. Все соответствуют назначениям Грэха и скрытым составам в покоях леди Эвелины. Все при длительном применении могли подавлять метку, волю, память и способность крови отвечать на брачную клятву.

— Лекарь Мавина была назначена домом Эштаров, — сказал Севар. — Ее беспристрастность…

Мавина повернулась к нему.

— Милорд Вейр, если бы я была пристрастна к дому Эштаров, я давно бы лечила половину его обитателей от отсутствия совести. Но, к сожалению, это не входит в мою квалификацию.

В зале наступила мертвая тишина.

Кайрен тихо прошептал:

— Она сказала вслух.

Аврелия, кажется, на секунду с огромным трудом удержала лицо.

— Лекарь, ближе к делу.

— Ближе некуда. Ткани подтверждают: леди Эвелину систематически травили и подавляли.

Королевский пепел вспыхнул белым.

Сердце ударило.

Раз.

Уже сильнее.

Нина почувствовала, как метка отозвалась болью, но не отвела руки.

Севар больше не спорил с тканями. Он сменил направление:

— Даже если отдельные вещества применялись неправильно, это не доказывает участия дома Вейров.

Нина ждала этого.

— Тогда зовем лекаря Грэха.

Грэха ввели под охраной.

За несколько дней он постарел лет на десять. Плечи согнуты, лицо серое, руки дрожат. На него смотрели все: лорды, слуги, Лиора, Севар, Дамиан. Но больше всего он боялся не Дамиана и не Нину.

Севара.

Это было видно.

Аврелия поставила перед ним чашу с королевским пеплом.

— Лекарь Грэх, вы уже дали показания. Сегодня вы повторите их перед Судом. Кто дал вам формулу подавления метки?

Грэх сглотнул.

— Лорд Севар Вейр.

Серебряный пепел вспыхнул белым.

В зале поднялся шум.

Севар даже не дрогнул.

— Ложь, произнесенная из страха, иногда тоже обманывает пепел, если человек верит в нее.

Аврелия холодно сказала:

— Королевский пепел фиксирует осознанную правду свидетеля. Продолжайте.

— Кто приносил пепельную соль, безвольник и составы для настоек?

— Леди Лиора Вейр. Иногда ее служанка. Иногда человек лорда Севара.

Пепел — белый.

Лиора вскинулась.

— Он лжет!

Аврелия повернулась:

— Леди Лиора, вы сможете ответить в свой черед.

Грэх дрожал сильнее.

— Кто приказал усилить воздействие в ночь годовщины? — спросила Аврелия.

— Лорд Севар. Леди Лиора знала. Мне сказали, что леди Эвелина не должна дойти до покоев лорда Дамиана.

— Почему?

— Потому что ритуал требовал, чтобы измена и кровь главы рода прошли без живого возражения законной жены.

Тишина стала острой.

Нина почувствовала, как воздух в зале будто сжался.

Дамиан стоял неподвижно.

Лицо белое.

Он знал уже большую часть. Но слышать это в круге Суда, при Сердце и родах, было другим ударом.

Аврелия спросила:

— Что случилось, когда леди Эвелина все же дошла?

Грэх закрыл глаза.

— Метка ответила. Ритуал сорвался. Леди Лиора и я… мы ударили по метке через чашу. Должны были погасить голос. Не убить тело. Только голос.

Тая