Измена дракона. Ненужная жена требует развода - Юлий Люцифер

закрыла рот рукой.

Октавия пошатнулась, и Кайрен шагнул к ней, но она подняла руку: не надо.

Аврелия спросила:

— Кто сказал: “тело выдержит”?

Грэх едва слышно ответил:

— Лорд Севар.

Пепел вспыхнул.

Белым.

На этот раз Сердце ударило так, что золотые линии в полу вспыхнули.

Севар медленно поднялся.

— Я требую права немедленно задать вопросы свидетелю.

— Получите, — сказала Аврелия. — Но помните, лорд Вейр: Суд уже слышит.

Севар подошел к Грэху.

Не слишком близко. Достаточно, чтобы взглядом давить сильнее, чем рукой.

— Лекарь, вы были схвачены после бегства. Вам грозит казнь за покушение на брачную метку. Верно?

— Да.

— Вам обещали жизнь за показания против меня?

— Нет.

Пепел вспыхнул белым.

— Вам обещали смягчение наказания?

Грэх замялся.

— За полную правду — защиту до Суда.

Пепел вспыхнул тусклее, но белым.

Севар повернулся к Совету.

— Видите? Свидетель заинтересован.

Нина поднялась.

— Все свидетели заинтересованы, лорд Вейр. Кто-то хочет спасти жизнь. Кто-то дом. Кто-то дочь. Кто-то лицо. Вопрос не в интересе. Вопрос в том, подтверждаются ли слова другими доказательствами.

Она кивнула Нэрису.

На стол вынесли дневник Клариссы Эштар.

Октавия встала.

— Я передала этот дневник добровольно.

Аврелия открыла страницу и прочла запись о молодом Севаре Вейре, интересовавшемся пепельным способом усмирения брачных меток.

Северные лорды зашумели.

Севар побледнел впервые.

Не от страха.

От ярости.

— Записи покойной женщины, вырванные из семейного контекста, не доказывают преступления.

Октавия шагнула вперед.

— Сами по себе — нет. Но доказывают, что вы занимались этим не случайно и не по просьбе лекаря. Вы искали способ убрать женский голос из клятвы задолго до брака моего сына.

Севар повернулся к ней.

— Леди Октавия, не вам говорить о женском голосе.

Она выдержала.

— Именно мне. Я слишком долго помогала его не слышать.

Это признание было не красивым.

Оно было тяжелым.

И потому зал услышал.

Нина посмотрела на Октавию. Ненависть не ушла. Но в ней появилась новая, жесткая складка: если человек с такой гордостью способен сказать “я помогала молчанию”, значит, Севар теряет еще одну стену.

Аврелия вызвала Эдана.

Архивный помощник подтвердил пепельную проволоку, копию оттиска, указания Лиоры и Грэха, страх перед людьми Севара. Его голос дрожал, но пепел белел. Потом Марк подтвердил кровь в долговой клятве, доступ Вейров к бумагам Роувенов, скрытую пластину и письмо Эвелины, которое он отнес Севару вместо того, чтобы спасти сестру.

С каждым свидетелем зал становился тяжелее.

Не потому, что все поверили.

Потому что лгать стало труднее.

Севар больше не пытался отрицать все. Он собирал новую линию защиты прямо на глазах.

Когда вызвали Лиору, он уже был готов.

Лиора вышла в круг свидетеля бледная, но красивая. Рука с ожогом была перевязана тонкой белой тканью. Она держалась с достоинством женщины, которая решила стать жертвой, если не вышло стать хозяйкой.

Аврелия спросила:

— Вы приносили составы лекарю Грэху?

— Я приносила травы по его просьбе. Он говорил, что леди Эвелине нужно успокоение.

Пепел вспыхнул сероватым.

Не черным. Не белым.

Аврелия подняла бровь.

— Неполная правда. Еще раз.

Лиора побледнела.

— Я знала, что составы подавляют метку. Но мне сказали, это необходимо, чтобы Сердце не разрушилось от ее нестабильности.

— Кто сказал?

Лиора посмотрела на отца.

Пауза была слишком длинной.

Севар не шевельнулся.

— Лорд Севар, — прошептала она.

Пепел вспыхнул белым.

И в этом белом пламени Нина впервые увидела: Севар готов потерять дочь.

Он не дернулся. Не закричал. Не попытался остановить.

Просто стал холоднее.

Лиора тоже поняла.

Ее лицо на миг исказилось.

— Отец сказал, — повторила она громче, уже не только отвечая Аврелии, а будто бросая в него, — что Эвелина слабая, что Дамиан все равно не даст ей настоящего места, что дом Эштаров нуждается в другой хранительнице. Он сказал, если я получу кровь Дамиана в ночь годовщины, Сердце откликнется.

— Вы знали, что Дамиан женат и брачная клятва действует?

— Да.

— Вы знали, что близость с ним нарушит клятву?

— Да.

— Вы хотели занять место леди Эвелины?

Лиора закрыла глаза.

— Да.

Пепел вспыхнул белым.

Дамиан не двинулся.

Нина тоже.

Правда не стала легче, но стала явной.

Аврелия продолжила:

— Вы участвовали в ритуальном ударе по метке в ночь измены?

Лиора молчала.

Севар вдруг сказал:

— Леди Морн, моя дочь находится под давлением. Она ранена, напугана и…

— Да, — сказала Лиора.

Севар замер.

— Да, я участвовала.

Пепел вспыхнул белым.

— Цель?

— Погасить ее голос. Не тело. Отец сказал, тело выдержит. Грэх сказал, она будет спать. А утром… утром можно будет сказать, что ее разум не выдержал.

Тая заплакала беззвучно.

Агна сквозь зубы прошептала что-то, от чего стоящий рядом королевский стражник побледнел.

Аврелия спросила:

— После того как леди Эвелина очнулась другой, вы поняли, что прежняя воля не исчезла?

— Да.

— Поэтому пытались сделать серую метку?

— Да.

— Поэтому проводили обряд в западном крыле с кровью Дамиана?

— Да.

Пепел белел и