Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

дороге. — Скоро вернешься, когда увидишь масштабы наводнения. Но ты из тех женщин, кому необходимо всё испытать на собственном опыте. Мы сохраним комнату для тебя.

Я смотрю на вход, которым воспользовалась Лалах.

— Это не показуха, — тихо говорит Тэйл. — Я буду её защищать. Не переживай.

— А других горничных?

Он обращается ко мне с одной из своих хитрых улыбок. Затем касается полей своего цилиндра и наклоняет голову.

— И других тоже.

— Спасибо. — Приходится прочистить горло. — За твое благородство.

— Ты звучишь удивлённо. — Он кладёт руку на центр груди, прямо под бриллиантовой булавкой для галстука. — Я бы обиделся, если бы не знал о своей, скажем так, заслуженной репутации.

Он приближается ко мне как раз в тот момент, когда несколько посетителей таверны выглядывают из дверей на веранду… и тогда я замечаю, что окна на втором этаже тоже приоткрыты. Это напоминает мне о том, как мы с Мерком прибыли сюда.

Как будто читая мои мысли, Тэйл тихо произносит:

— Я не знаю, где твой муж. — Пауза, как будто он ожидает, что я расскажу ему больше. Когда я молчу, его губы сжимаются в строгую линию, выражающую неодобрение. — Он должен лучше заботиться о тебе.

Прежде чем я успеваю ответить, Тэйл хватает меня за руку, и я чувствую что-то холодное на ладони и невольно отдёргиваю её…

Единственная причина, по которой я не бросаю лёд, заключается в том, что Тэйл заставляет меня держать его.

— Возьми, — говорит он тихо. — Спрячь в карман. Используй, в случае необходимости.

Я разжимаю хватку. Это не лёд. Это какой-то восьмиугольный кристалл, который был прикреплён к…

Я точно знаю, что это такое, и мои глаза почти встречаются с глазами Тэйла.

— Держи клинок вот так. — Он продвигает часть рукояти между указательным и средним пальцами моей руки, затем вжимает прямоугольную рукоятку в мягкую часть ладони большим пальцем. — Лёгкий, очень смертоносный. Полагаю, ты уже видела его раньше.

Да, действительно. То самое оружие, которым бородатый охранник собирался убить Тэйла.

— Существует множество способов использовать такой кинжал, и, как я уже говорил, ты будешь хранить его в кармане. Если он тебе понадобится, ты вытащишь его незаметно и используешь элемент неожиданности в свою пользу. Ты вонзишь его в живот противника и вложишь все силы в удар. Он вспорет мужское брюхо, как фруктовую мякоть.

Солнечный свет пронзает прозрачный камень. Каждый угол кристаллического ядра острый как лезвие, но плоские грани идеально прилегают к V-образной форме моих расставленных пальцев… а кончик соперничает с остриём любого кинжала.

— Подарок для тебя. — Тэйл указывает на прекрасное оружие. — Очень дорогой подарок. Стоит не меньше дома… ты также можешь продать его, если потребуется.

— Я… спасибо.

— Это, по сути, самое малое, что я могу сделать. — Я чувствую, как его глаза скользят по мне. — А ты… ты позовёшь меня. Если попадёшь в беду, пришлёшь за мной гонца, и я приду. Без вопросов, и я даже заплачу курьеру.

Хмурясь, я ловлю себя на желании встретиться с его взглядом, но останавливаюсь на жёсткой линии челюсти.

— Ты не производишь впечатление человека, заинтересованного в лаврах спасителя. Почему ты…

— Я в долгу перед тобой. — Тэйл делает шаг назад. — Пока бьётся моё сердце. И мы сможем обсудить эту тему подробнее, когда ты вернёшься после того, как сама оценишь потоп. Ты далеко не уедешь, но я уверен, что тебе понравится поездка на твоём новом коне…

— А как насчёт другого пути? Барьер… Хрустальные Врата. Все о них говорят, но никто не сказал мне, что это такое?

— Ах, вот тут бы тебе понадобился ещё один трюк. За всю известную историю никто так и не смог пройти через них. — Его улыбка широкая… и если бы он был другим человеком, я бы сказала, что она тёплая и ласковая. — Увидишь сама. Ограничение вполне очевидно. А потом поделишься своими мыслями, когда вернёшься сюда.

Я киваю ему и собираю поводья.

— Соррель. — Его тон становится настойчивым. — Возвращайся до темноты, хорошо? Твой муж — не единственное смертельно-опасное существо, рыскающее здесь в ночи. Если, конечно, тебе не известны обстоятельства собственной смерти?

— Я бы не хотела этой информации, даже если бы могла её получить.

Он тихо смеётся.

— Поделишься моей? Она точно изменилась.

Я качаю головой.

— Ты не хочешь оказаться на этой карусели. К тому же твой ум и сила сохраняли тебе жизнь до сих пор. Это единственное второе зрение, которое тебе нужно.

— В первый раз ты говорила иное. И я действительно нуждался в тебе, как оказалось.

— Я думаю, ты бы сам разобрался. — Я пожимаю плечами. — В любом случае, с этого момента ты двигаешься вперед. Как и я. Прощай, Тэйл.

— Зови меня. В любое время.

Учитывая положение солнца на небе, я даю жеребцу самые лёгкие сигналы, и мы отправляемся в вялом галопе. Спускаясь по грязной дорожке, я вижу множество открытых ставней и людей в них с лицами, смотрящими на меня, но они не враждебны.

Они выглядят… заворожёнными.

Шестьдесят три

Компас оживает

Как и говорила Лалах, дорожка уводит меня от Аванпоста в холмистые поля, похожие на те, что мы с Мерком встретили, когда вышли из Озера Потерянных Душ. Я благодарна за то, что обзор открыт во все стороны, но чувствую себя как мишень, на которую наведены неизвестные оружия с далеких позиций, словно я представляю собой угрозу.

Или обед.

Пустота за грудиной воет по Мерку, как брошенная собака, и можно подумать, что для других эмоций не осталось места. Однако страх тоже сопутствует мне, и я вспоминаю другие моменты, когда меня накрывали волны тревоги. Это чувство кажется хуже всех них вместе взятых.

Но тряски нет, пота нет, голова не кружится и дыхание не сбивается. Я — замороженный клубок инстинктов на спине великолепного скакуна. Странно, но конь, похоже, понимает, что мне нужно, чтобы он следил за тем, где мы находимся. Он осматривается по сторонам, его хвост мечется от нетерпения, а копыта легко касаются земли в его быстром и плавном шаге. По крайней мере, дорога с двумя колеями для повозок становится суше и легче для передвижения. Здесь, на равнине, вода уже впиталась в землю под настойчивым солнечным светом.

С другой стороны, с его энергией я не уверена, что этот жеребец мог бы шагать по воздуху.

Вдали высятся горы, и судя по тому, куда мы движемся, я знаю, что это Розары. Зубчатые вершины недостаточно высоки, чтобы носить снег на своих пиках, но они всё равно