Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

— Мы знакомы, Ваше Высочество, — от непонимания даже переглядываясь друг с другом, медленно кивнули принц и телохранитель.

— Знакомы, — согласилась я- Но не до конца. А потому, позвольте представиться и опять. Рада видеть Вас в Криалии, господа. Меня зовут Сильвия Аратейн.

Яркий белый свет вырвался из моей груди, сменяясь терпким темным туманом, в котором растворилось золото длинных волос, сменяясь глубокой шоколадной искрой каштановых прядей. Рассеялся голубой блеск светлых глаз, поменявших оттенок. Заострился подбородок. Ярче стали линии высоких скул…

И лишь долгие несколько минут спустя опасную тишину малой библиотеки расколол ломкий, хриплый голос Дистарда: — Что это значит?

Глава 36

Лорд Дионис Веслей

Воздух не просто вышел из его груди. Он закончился, словно весь мир разом погрузился в мертвый вакуум. И в этом вакууме, в тишине и тлене, которым отныне ему предстояло дышать, билась лишь одна жестокая мысль: «Не она».

Он же всегда знал! С первого взгляда. С первого слова! И ему плевать было на ее внешность, которую так легко и просто меняли маги под любое свое настроение. На оттенок золотых волос. На рост.

Он просто взглянул на недостаточно изящный поворот головы, оценил незнакомый изгиб тонкого стана, скользнул взглядом по улыбке, не отражавшей кристальную чистоту сути его принцессы. И сразу понял, что перед ним подделка!

Так зачем позволил себя обмануть?

А может обманывался сам? Боясь самому себе признаться, что та единственная, ради которой он решился разорвать путы ядовитого плюща, год за годы пускавшего шипы в его сердце, теперь…?

— Где… она? — с трудом узнавая в сухом хрипе собственный голос, спросил он. И Истинный Свет ему свидетель, он не хотел слышать ответ. Потому что знал.

— Ее больше нет, — не оставляя ему даже надежды, тихо и непоколебимо обронила королева.

И сила, которая понадобилась Веслею, чтобы сдержать полный невысказанной боли стон, не была сравнима ни с чем.

— Это… сделали Вы? — почему-то этот вопрос был для него очень важен.

Хотя, казалось бы, чем поможет ответ? Скажи она «да», и его планы ни на миг не изменятся. Ее участь давно предрешена. Разве что теперь ее смерть не будет легкой. Ни в каком случае. Даже если от этого будет зависеть почти все. А если скажет «нет», то он… просто не поверит ей.

— Не я, — тихо, но твердо мотнула головой Сильвия- Но, боюсь, что свою часть вины все же несу.

Лгунья! Часть вины?! Только часть?!

Чтобы убить Светлую принцессу, «части» бы не хватило. Сила Кристабель была уникальной! Кристально-прозрачной. Могучей, словно полноводная горная река.

И Веслей горько ухмыльнулся, пряча под темными ресницами полыхнувшую изнутри ярость.

Ту, что окатила изнутри кислотой, выжигая жилы и растворяя тонкие нити вен. Ту, которую не имел право ощущать, если не хотел выгореть до тела, потеряв свой Свет и силу. Но которую не мог сдержать, погасить, унять… Заменить осознанием более высокой цели. Ибо целей больше не было. И не было той, ради которой он вытащил, выгрыз из своего сердца то, что мог ими считать.

Ради чего теперь все это? Месть отцу? Или так называемому брату? Жажда встать на достойное его место? Занять положение? Вырвать из королевской глотки зарвавшихся родственников свою часть короны? Получить власть? Зачем ему теперь было все это? Ради чего?

Собственно, до того письма, изменившего его жизнь в одночасье, он и не помышлял ни о чем подобном. Да, злился внутри. Мысленно четвертовал и мстил. Но внутренний Свет и понимание того, чем заплатит за минутную слабость всегда держали его лучше иных пут.

А потом появилась она. И разом сломала клетку условностей. Заставила вспомнить о собственных стремлениях. И подарила мечту. В которой он по праву мог занимать место рядом с ней.

Злость клокотала внутри, пузырясь отвращением. Гнев заливал глаза, мешая сконцентрироваться на облике Темной твари. Черты ее лица растворялись, словно в тумане. И, наконец, устав бороться с этой разъедающей изнутри болью, Веслей процедил:

— Прекрасная игра, королева Сильвия. А уж какая искусная. Принимать светлый облик по силам далеко не каждой ведьме.

— Облик, Нис? — насмешливый голос Дистарда оказался таким неожиданным, что лорд дернулся, машинально укладывая напряжённую руку на эфес шпаги- Ты говоришь совсем не о том, дорогой мой… друг.

Королева молчала, твердо и холодно глядя на колко ухмыляющегося принца. Ее пальцы, еще миг назад сжимающие измятый подол юбки, вдруг разжались. Спина выпрямилась. А подбородок взлетел вверх, еще больше распаляя телохранителя показной гордостью.

— О чем же мне следовало бы говорить… Ваше Высочество, — скорее ради того, чтобы произнести хоть что-то и убить эту полную чужого достоинства тишину, прохрипел Дионис.

— Например о том, что принять облик- это одно. А вот владеть при этом полярной магией немного другое, не правда ли? А ведь мистрель не раз демонтировала нам и Свет и Тьму, в зависимости от выбранного облика. А еще о том, что умерла, судя по всему, не только Светлая принцесса. Или я ошибаюсь?

Веслей напрягся, силясь осознать сказанное. Не только Кристабель? Но... тогда кто перед ними?

— Не ошибаетесь, — сглотнув, кивнула незнакомка несколькими напряженными минутами позже- Ее Величество тоже мертва. И к ее смерти я также практически не причастна.

— Как интересно, — тонко улыбнулся Дистард- Смотри, Нис, перед нами уникальная мистрель, способная принимать Свет и Тьму по своем желанию. Занявшая место правительницы Криалии. И (о, Святое Писание!) при этом не имеющая отношения к гибели предыдущих правителей. Чудо, не так ли? Надеюсь, ты проникся?

— Однако, Венец Криалии меня принимает, — чуть помолчав, аккуратно произнесла девушка- Значит перед вами именно законная правительница.

— Помнится, это называется узурпаторство, — ласково подсказал принц.

— Не исключено, — не стала спорить женщина- Но, повторюсь, Венец принимает меня. Значит принимает и законность моей претензии на трон. А то, что я не Сильвия и не Кристабель… Что это меняет?

— Что..?! — почти