Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Антонель, естественно, брата не бросил. И помогал ему. И в том числе — расспросил.

Узнал о случившемся, но на тот момент ничего не сделал.

Зачем?

Компромат у него был, с остальным — подождем. Да и что это за компромат, если так рассудить? Тело убитой служанки?

Так на нем не написано, кто убивал. Джолиэтт отопрется от всего, допрашивать ее не будут по всей строгости, отец будет ее прикрывать, и даже Майкел промолчит. Зачем ему разлад в семье?

Зачем такая известность?

Антонель, может, и не воспользовался бы своими знаниями, но...

Так уж сложилось, один к одному.

Уехал Майкел? Обнаглел Стуан! И однажды...

Два любовника разговаривали в гостиной. Они никого не боялись и не стеснялись. Знали, что дома никого нет. Аслуги...

Слуги?

Вы еще скажите — стулья! Или шкафы...

Пффффф!

Антонель оказался дома по чистой случайности. Его любимый конь захромал, и мужчина вернулся с охоты, сменить лошадь. И конечно, дать задания конюхам. У нас ведь так, не пнешь — не полетят.

Двое целовались в гостиной и разговаривали. Антонель невольно замер, не желая выдавать себя. И...

— ...мой муж стар! И с ним так скучно!

— иди ко мне, я тебя повеселю!

— Только осторожнее, я не хочу затяжелеть!

— Почему?

— А зачем?

—Джоли, мой папаша посещает твою спальню, ты сама говорила...

— Ну да. Бррррр, терпеть это не могу! Его руки, его дыхание, фу! Как вспомню — тошнить начинает! Поцелуй меня, пока мне плохо не стало!

Звук поцелуев, потом снова голос Стуана.

— Наоборот, нам надо сделать ребенка!

— Зачем?

— Джоли, мой папаша стар! Что будет с тобой после его смерти?

— Эммм... я не думала.

— А я думал. Вдовий домик в провинции. Тебе этого хочется?

— Я принцесса. Я просто вернусь ко двору.

— Если брат тебя примет. Если его жена не станет чинить козни. Если... Почему ты не хочешь стать свободной и богатой?

— Как ты это себе представляешь?

— Если ты забеременеешь? Спокойно! Вот смотри, у моего старшего брата один сын, и тот — урод.

Звук смеха.

Антонель до сих пор помнил то свое бешенство.

Урод?!

Он мог многое стерпеть, но ЭТО?! Ну, знаете ли...

Вы мне за эти слова кровью ответите, гниды!

Опять поцелуи.

— Представь, что ты родишь ребенка от моего папаши...

— Допустим?

— Ты можешь убедить брата сделать его следующим наследником?

— В обход Антонеля ?

— Можно в обход его сыночка. Все равно тому ничего наследовать нельзя, он кружку-то и ту не удержит, где уж ему герцогство!

Смех Джолиэтт.

— Допустим...

— И все будет просто чудесно! Твой сын наследник, мы с тобой при нем регенты...

— А Антонель?

— Найдем, как его отстранить! Никуда он не денется!

— Хм... допустим... а высМайкелом?

— Майкелу на все плевать. Но с ним я разберусь. А я... разве я встану на пути у своего сына? Если сам это предложил?

— Вряд ли.

— Отец будет горд, а король поддержит и его затею, и тебя — регентом.

— Но ты же меня не бросишь?

— Никогда! Нам просто надо сделать ребенка! А потом разобраться со всеми, кто мешается! Мой отец не вечен, но против его завещания не попрут. А ты убедишь его написать нужное завещание... Правильное!

— Пожалуй, я смогу это сделать.

— Просто — сделай это.

— Аты сделай...

— О, д^. Сейчас, моя кошечка!

Антонель услышал более, чем достаточно. План был... омерзительным. И самым гадким в нем было то, что он отлично мог осуществиться! Вот ведь как!

Требовалось противодействие...

И Антонель принялся разрабатывать контратаку.

Сильно помогла его нянька.

У старухи была дочь, дочь вышла замуж за парня, у которого была тетка — травница. Вот, к ней Антонеля и привели, гарантируя полную анонимность.

А заодно и честность.

И — помощь.

Антонелю требовалось средство, чтобы ввергнуть Джолиэтт в депрессию. И старуха дала ему травяной сбор. Подливать отвар...

Лиля прикусила губу.

Сила фитотерапии, мать ее! А вы думаете, лютики- цветочки это так просто и приятно? Милые мои, во времена Борждиа этими лютиками столько народа перетравили!

Да и сейчас в обычном палисаднике можно такой дряни нарвать — недельку попьешь, а на вторую на тот свет отъедешь. Просто мало кто об этом знает.

Белена, дурман, болиголов...

А обычный борщевик?

Поди, сорви такую пакость? Лофрейну, вон, досталось, надолго запомнил. Жаль, выводов не сделал.

Антонель начал постепенно притравливать Джолиэтт. Ида!

Противозачаточные ей тоже подливали.

Семена дикой моркови — не самое худшее средство. Вредные, конечно, но Антонеля не волновал вред, который был нанесен Джолиэтт. Загнется?

Ему же лучше будет!

Женщина впадала в депрессию, выходила из нее, опять впадала, начались истерики, скандалы, ссоры...

Но чтобы оторвать от нее Стуана, надо было куда как больше! У него впереди маячили деньги.

Даже не так.

ДЕНЬГИ!

И отказываться от них он не собирался. А Антонель... он готовился к дальнейшей игре.

И в эту игру он втянул свою супругу.

С Антонелем Джолиэтт говорить не стала бы. О многом — не стала... к чему? А вот его супруга могла... могла потихоньку, как это умеют только женщины, по капле вливать яд ы уши несчастной принцессы...

Дорогая, я вам так сочувствую...

Выйти замуж за старика...

Заплатить собой за распутство сестры...

Такая самоотверженность...

Как вы, наверное, страдаете...

Постепенно в воспаленном разуме Джолиэтт появлялись вехи. Она несчастна. Жизнь несправедлива. И виновата в этом Анжелина.

Постель Джолиэтт по-прежнему делила со Стуаном, а вкусы у мужчины были самые разнообразные. Тем более, Антонель его еще и подначивал. Тоже мне — сложности! Рога отцу наставить...

Вот если бы Джолиэтт согласилась, к примеру, на маскарад сходить! Такой, где все только в масках... ну, еще могут листочек наклеить на известное место.

Или в бордель...

Стуан верил.

Задирал нос и доказывал, доказывал брату, что он — огого!

Антонель подначивал — и ждал своего момента.

Как известно, в борделях предоставляют все возможные услуги. Да, и те — тоже. Вы хотите мальчика? Пожалуйста.

Девочку? Ребенка? Старика или старуху?

Только закажите.

Вы хотите пытать? Мучить? Убить?

Вопрос только в цене. И вам хоть младенца притащат — издевайтесь. То есть наслаждайтесь. Джолиэтт много времени не понадобилось.

Ее пунктиком стали девушки, похожие на Анжелину.

Сначала ей нравилось просто смотреть.

Потом участвовать.