Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

— Мне на те нарушения... — высказался прево, который совершенно не был намерен терять любимую женщину. — Зато я спокойнее буду.

— Может, не стоит? Мне показалось, что они не ради гулянки пришли, а по делу. И капитан их мне обещал...

— Марион, капитан — отдельно, а это шакалье портовое — само по себе. Тебе и Коул то же скажет... вот что! Я с ним поговорю, авось, и найдем кого для постоянной охраны.

Марион надулась, но спорить с мужем не решилась. Как показали события — словно в воду глядел мудрый прево. Видимо, должность такая, заставляет в намерениях всякой дряни разбираться.

Соленая Селедка даже среди пиратов имел прочно закрепившуюся репутацию сволочи, и склочника. Терпели его из-за виртуозного владения ножом. Ну и крысой он не был. Рубился не хуже прочих, труса не праздновал...

Но в разные ситуации попадал регулярно.

Вот и сейчас...

Бывает такое!

Когда выпили по первой, по второй, потом по шестой бутылке, потом захотелось закусить... тут Муф и вспомнил, как ходили в трактир с капитаном.

А почему бы и не пройтись?

Пусть их там накормят! И настоечка у них так ничего, крепкая...

Друзья идею одобрили, и все трое пошли в таверну. И даже дошли, не заплутали по дороге. Хотя путь был далек и извилист, даже весьма извилист...

Но дошли.

Уселись за стол, заказали выпить, закусить...

Уж что там показалось Раззяве Шифу, но только он заверещал, не успев доесть.

— Ты на кого это так гнусно ухмыляешься!?

Побледневший купец принялся, было, уверять, что он не ухмылялся. И даже мысли такой не имел, и вообще...

Уверять.

Пьяных пиратов.

Муф вскочил первым, схватился за нож — и заверещал...

Купец тоже вскочил и принялся пятиться к двери. Муф бы достал его, точно... но на плечо вдруг опустилась чья-то лапища... мужчина попробовал повернуться и ударить врага ножом...

Куда там!

Мир раскололся на части — и наступила темнота.

* ❖ >!<

Чутье трактирщику тоже необходимо. Не меньше, чем умение готовить, выбирать продукты...

Вот не соврать сказать, как только Марион этих троих увидела на пороге, так сразу и поняла — к неприятностям. На ногах стоят нетвердо, шатаются, выпивкой от них на версту разит, одеты с бору, с сосенки, но кошельки явно набитые, походка моряцкая, лица тоже моряцкие, обветренные... на суше так не получится, это только когда тебя изо дня в день соленым ветром в лицо хлыщет, тогда...

Пираты.

Пьяные.

Что тут сделаешь?

Да только одно! Марион кивнула Рому, и тот метнулся за занавеску, а оттуда и за дверь. Охранника Мартин нанять еще не успел, но мы и так обойдемся! Марион знала...

Пожарище на месте лавки Пажо откупил бывший вояка. Замечательный, надо сказать, мужчина, семейный, хозяйственный, а главное, размеры у него, что у того шкафа. Пока отстраивался, столовался в трактире, ну и помощь предлагал, по-соседски. Они с Мартином уж и выпить по маленькой успели, и жен обсудить, а Марион подумывала предложить его дочкам место. Девчонки проворные, на руку спорые и сразу видно, чистоплотные. А это важно.

И им хорошо — все рядом с домом, да и хозяйка не обидит.

Пока семьи еще приглядывались друг к другу, но...

К кому еще и обратиться?

Ром травленной кошкой метнулся через дорогу, и конечно, не получил отказа.

Сосед потихоньку прошел через кухню, и встрял в ссору как раз вовремя. Сразу успокоив самого наглого и опасного, а остальных двух пиратов, которые бросились на него, попросту столкнул лбами.

* Марион перевела дух, и послала за стражей.

$ ф $

История эта, в общем, особых последствий не имела. Разве что пираты, которые в это влезли, были выпороты лично Джоном, отправлены драить палубу, лишены выхода в город... ну и прозвище получили.

Три единорога.

Так уж вышло... Муф случайно об стол лбом приложился, когда падал, а двух других лбами столкнули... шишки получились — на заглядение!

Просто восхитительные шишки!

Так что три героя надолго стали посмешищем среди пиратов. И поделом. Не умеешь пить, так и не пей. А то позорище...

Ативерна, Лавери.

— Давно я себя так паршиво не чувствовал.

Лиля пожала плечами в белом газе, пристально посмотрела на Ганца.

— Что делать будем?

— Исправлять ситуацию.

-Как?

— Надо подумать...

Лиля пожала плечами.

— Что тут думать? Попросите Анжелину.

— Анжелину?

— Конечно. Ее малышу уже год, в это время принято устраивать небольшой праздник, для самых близких. Если я приглашу Леруа, они могут не прийти. Но вот ее высочество...

— Вы правы, Лилиан. Я поговорю с Браном.

— Вряд ли ему это понравится. Но в этой истории надо поставить точку.

— Надо...

* * *

Бран принял известия без особого восторга.

— Ганц, как ты себе это представляешь? Здесь же не протолкнуться будет от всякой... нечисти!

— В два дня, — озвучил идею ее сиятельства Ганц. — Сначала для всех, так положено. А потом для самых близких.

— И для его величества? Который до сих пор немножко не в курсе дела? — прищурился Гардрен.

Ганц только вздохнул.

Вот почему Бран производит такое впечатление? Ведь одет по последней моде, в костюм голубого бархата, и белые волосы стянуты заколкой с сапфиром, и улыбка самая светская, и даже веер есть — последнее время к ним сильно пристрастились мужчины.

И все это — все! — воспринимается исключительно костюмом. Так и кажется, что сейчас Гардрен взмахнет рукой —■ и примет свой истинный облик.

Жреца Холоша.

Опасного и хищного существа.

И сейчас это существо облизывалось и мечтало о чьей- то печенке...

— Хорошо. Как ты себе представляешь? Короля я выставлю, а этих оставлю? Думаешь, получится?

— Это Лилиан Иртон берет на себя. Ее величество не приедет, она себя плоховато чувствует...

— Неужели? — искренне усомнился Бран. Королеву Марию он видел, и по его мнению, девушка легко переносила беременность.

Ганц пожал плечами, обтянутыми кожаным камзолом. За собой он не замечал, но со стороны... два сапога — пара.

Что Бран казался, да и был хищником.

Что Ганц казался военным... собственное, военным он и был. Человеком на королевской службе, а что строем не ходил, так у него каждый день, считай, война. Отсюда и простая кожаная одежда, и оружие, и настороженный взгляд...

— Чувствует... или почувствует — это важно?

— Пожалуй, что нет. Ее величество будет жаловаться, и его величество уедет рано. А