Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

беременна, ее поддерживала. А потому — хитоны, складки, красивые драпировки, но следить за ними надо, чтобы не перекашивались и все застежки были на своих местах. На Лиле как раз было платье покроя хитона. Нижнее, верхнее... Нижнее — зеленое, верхнее — белое. Получалось красиво, и цвета Ирто- нов, опять же.

— Слушаю? Итак, господа?

— У Эйтора была лихорадка в паху.

Выслушав симптомы и признав в них, похоже, что свинку, Лиля задумалась.

— И что?

— У него может не быть детей.

— Вообще. Моего ребенка могут убить! — опять окрысилась женщина. — Вы с ума сошли — малыша подставлять?

— Лилиан, никто не будет рисковать Эштоном, — поднял руки Ричард. — Максимум того, что узнает Энтор — это что малыш есть. Но у вас и Ганц есть, а маленькие дети все похожи...

Лиля бы поспорила с этим утверждением, но...

Но!

Малыш Эштон был копией своей матери! Сандры! Те же сапфировые глаза, те же черные волосы... а Джерисон- то! И Миранда... С тем же успехом Эштон мог быть сыном Джеса и Лилиан.

Имя?

И что? Имя — не аргумент! Если Лиля назовет сына Эдоардом, это не означает, что она его от короля родила!

— А что узнает Энтор?

— Про вашу встречу с Сандрой. Про ее дядюшку, который теперь живет в Ативерне. Про то, что он вас навещает. А дальше — все. Правду знаем вы, я, патер Клив. И болтать никто не склонен.

— Патера можно похитить, пытать, выбить правду...

— Я говорил с ним об этом, — помрачнел Ричард. — Он предупрежден, и готов ко всему.

Лиля уронила лицо в ладони, наплевав на косметику.

— За что!? Почему я не могу просто жить?! Тихо и спокойно?!

Ричард от души рассмеялся. Правда, получилось невесело.

— Лилиан, милая, вы никогда не сможете жить спокойно. Есть люди, которым это на роду написано.

— Вот спасибо!

— На здоровье. Вспомните, что вы устроили в Иртоне! Жил себе народ, воровал управляющий, процветала добы-

ча янтаря, а вы?! В Лавери? В Уэльстере? Даже в Авестере — чтобы встретиться с Сандрой Раштер нужно нешуточное везение. А вы?

— Давайте привяжем мне веревку к ноге — и будем в толпу забрасывать, — съязвила Лиля. — Авось еще кто притянется.

— Вам уже имеющегося мало, графиня?

Лиля выпрямилась.

— Ваше величество. Ни вам, ни Альдонаю, буде он спустится с небес я не позволю рисковать жизнью моих детей. Я понимаю, какую вы игру затеяли. И понимаю, что это рассчитано на годы. Но убедительно прошу знать меру.

Ричард медленно кивнул.

— Обещаю, графиня.

— Лиля, я бы никогда н подверг наших детей опасности, — уверил Джес. — А маленькая мистификация Энтору даже полезна.

Лиля покачала головой.

И решила написать подругам в Авестер. Пусть рассказывают ей последние сплетни. Трактир — такое место оживленное, все, всё и обо всех знают, и королю косточки перемоют.

М-да... проблема.

❖ ❖ #

Проблема была и у патера Кенета Воплера.

В данный момент он принимал исповедь.

Молчал, слушал...

Отпускал грехи.

А >от кто ему этот грех отпустит? Но ведь и выбора нет! У него — нет...

Или есть?

Надо бы с альдоном Романом поговорить...

Или...

Или — не с ним. В том-то и дело, что альдон Роман будет судить по букве закона. А надо, наверное, по духу... патер Воплер не мог с этим разобраться. Хотите казните, хотите освободите, но — не мог.

Ему очень надо было поговорить с кем-то... и он выбрал. Единственного человека, которому безоговорочно доверял, и который точно не был причастен к тем событиям. Человека, который отличался оригинальными суждениями и решениями.

Человека, который, наконец, подарил ему и его сыну новую жизнь!

Лилиан Иртон.

Ее сиятельство недавно вернулась из дворца, и была весьма не в настроении. Но для патера время нашла.

— Кенет! Я рада вас видеть!

Патер невольно залюбовался женщиной.

Оригинальность ее нарядов давно стала притчей во языцах, а за моделями дома Мариэль становились в очередь. Вот и сегодня Лилиан была в чем-то... сложном.

Нижнее зеленое платье, длинное и закрытое, скрывающее фигуру.

Верхнее — белое, закрепленное на плече, окутывающее ее легким облаком. Все красиво, аккуратно, дразнит воображение и не показывает больше допустимого.

— Я тоже рад видеть вас, графиня.

— Кенет! — с укоризной произнесла Лиля.

— Лилиан, я счастлив пользоваться вашим доверием и впредь, — согласился патер Воплер. Действительно, пару лет назад они перешли на более дружеский стиль отношений. Но все же Лилиан уезжала...

Ответом патеру была улыбка.

— Выпьете со мной чего-нибудь? У меня есть холодный компот. Вишня, мята, жимолость...

— О, это будет весьма кстати, — согласился патер.

Дни стояли жаркие, а у него еще и от волнения в горле пересохло. Лиля усадила его в кресло, лично принесла стеклянный кубок, запотевший от ледяного компота, устроилась напротив с таким же...

— Что случилось, Кенет?

— Неужели я не могу прийти просто так, Лилиан? Вы такого плохого мнения обо мне?

— Что вы! Кенет, я знаю альдона Романа! Наверняка он требует от вас не меньше, чем делает сам.

Кенет опустил глаза.

— Лилиан, вы читаете во мне, как в книге.

— Ну нет. Я знаю, что у вас есть дело, что оно весьма серьезно, но и только. Мысли я не читаю.

— И слава Альдонаю. Иначе я не знал бы, куда бежать.

Лиля улыбнулась, лукаво и весело.

— Никуда. Я бы не употребляла это умение с близкими людьми. Так что случилось, Кенет?

— Серьезная беда, Лилиан. Или не беда... не знаю. Как вы думаете, можно ли нарушать тайну исповеди?

— Полагаю, нет? — Лиля подумала пару минут, посмотрела на Кенета. — Вы узнали о совершенном преступлении? Или о том, которое можете предотвратить?

— Вы чудовище, Лилиан.

— Нет. Я просто предусматриваю все, Кенет... Итак? Я угадала?

— Да, Лилиан.

— Это было — или будет?

— Полагаю, что и было, и будет. Ибо безнаказанность толкут на очередные преступления...

Лиля покачала головой.

— Кенет... почему вы не думаете о самом простом выходе?

— Каком?

— Исповедуйтесь мне.

— Это казуистика, Лилиан. Я не могу так поступить, вы же знаете...

Лиля знала.

— Тогда я сейчас выйду. А вы просто расскажите о своей беде, да хоть бы