Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Понимает.

И не станет в это лезть.

Не станет...

Ричард отчетливо осознавал, что сейчас... да, он будет переживать недосказанность. Но молчат по разным причинам. Напомнить кое-кому про Ивельенов?

То-то же...

Он никогда не расскажет об этом Джерисону. И правильно сделает.

А что до Леруа... когда погиб Антонель, Ричард вызвал к себе Лилиан Иртон. И задал лишь один вопрос.

— В этой смерти все чисто, графиня?

-Да.

Лиля не юлила, не изворачивалась, она знала не меньше Ричарда, и потребуй тот ответа... она бы ответила. Только вот Ричард ее спрашивал не об этом.

Или — не спрашивал?

— Ее стоит расследовать тщательно? Лилиан?

— Нет.

И опять.

Сказано одно, услышано другое, понято третье... это — двор. Ричард понял все правильно.

Не надо копаться в этом.

Не надо будить мертвецов.

Не надо.

И Ричард сделал то, что мог. Убрал Майкела Леруа. На пару лет, не больше, там посмотрим, как дело пойдет. Вирмане его примут... ладно! Хотя бы — не убьют!

Для Олава это будет лестно.

Посол на Вирме, еще одно признание его — королем.

Для Короны — полезно. Уезжает источник сплетен. Будут видеть Майкела — будут и сплетничать каждый раз. Уедет он — с ним уедут и сплетни. А на Вирме всем и так плевать. Хоть ты сам Альдонай будь, вирмане не за то судят. И не на то смотрят.

Пусть все будет, как будет.

Ричард не хотел этой тайны. Он чувствовал, что последняя соломинка может и сломать спину верблюда — и как тогда тащить и тянуть?

Нет. *

Ни к чему.

Пусть прошлое хоронит своих мертвецов...а у него есть будущее.

Ативерна, Мария, дети. Мало?

Очень много. Главное, вовремя это осознать. И Ричард вернулся к государственным делам. Ативерна требовала многого.

Она требовала больше, чем самая наглая из любовниц, она требовала всего — и без остатка. Но Ричард не возражал.

Где у нас там бумаги из казначейства?

Авестер, Берма.

Мои дорогие подруги!

Любимые и родные!

Я так рада, что у вас все в порядке!

О себе могу сказать одно — я счастлива. Я дома, все замечательно, меня чудесно приняли. Боюсь, детей сильно избалуют, с рук их не спускают совершенно.

К сожалению, у нас случилась и неприятность.

Погибла Роза.

Во время путешествия она вышла на палубу. Что уж там случилось... полагаю, у нее был приступ морской болезни. Она перегнулась слишком сильно, и ее смыло за борт. Я молюсь за ее грешную душу.

Как у вас дела?

Когда ждать пополнения?

Марион, три листка в конце — это рецепты. Осваивай, наш трактир должен быть в числе первых! Прямо слышу, как ты ворчишь себе под нос!

Дом, дети, хозяйство... еще и рецепты? А где на это время взять?

Где хочешь, там и бери! Но я попрошу вирман проконтролировать! Если в следующий раз не накормишь их, чем я написала, мужчины очень обидятся.

Не злись, пожалуйста, на Ивара. Не знаю, заявились к тебе пираты, или еще нет... ну так заявятся. Публика это не слишком благонравная, но денежная. А буянить они не станут. Побоятся.

Вирманин сказал, что вы под их защитой. Поэтому сильно буянить морские гады не будут. Но ты сКотом поговори, пусть охрану какую выделит, не переломится. Доля — мышами.

И передавай ему привет.

Скажи, что люблю, целую... что скучаю — не говори. Скучать мне как раз не дают.

Если не согласится дать охрану, поговори с мужем. Он умничка, выход найдет.

И крепко поцелуй за меня и мужа (не ревнуй), и Фиону с Ромом. Я вас люблю!

Лари, милая, все будет хорошо. Подозреваю, что ты уже беременна, и знаю, о чем ты думаешь. Повитуха Шальса с Вишневой улицы хорошо знает свое дело. Только пусть соблюдает все то, что я просила. Лучше заплати.

Все беды при родах от грязи, от того и дети мрут. Не рискуй.

Коул, ты слышал? Я к тебе обращаюсь, чтобы в комнате было идеально чисто! Все углы кипятком ошпарить, все щелоком оттереть, прокипятить что можно, что нельзя — сжечь! И никакой соломы!

Ты меня понял?

Узнаю, что не сделал — вирман спущу! Чтобы все гулянки у них проходили только в твоем трактире! Все! И особенно те, которые с горя!

Посылаю вам небольшие подарки.

Берегите себя. А я помолюсь за вас Альдонаю. Может, он и меня услышит? Он добрый, мудрый и милосердный, он должен...

Ваша $шя.

Письмо закончилось.

Лари коснулась уголка глаза, сделала вид, что ресничка попала. Бывает...

И вовсе она не плакала!

— Там еще что-то есть?

— Это все, — вздохнул Коул. — А что там за подарки?

Выложенные на стол свертки заставили его восхищен- « но охнуть.

Отрезы ткани, не шелк и бархат, нет, их простонародью носить не стоит, но сукно очень дорогое.

Кружевные воротники и кружевные перчатки, несколько вееров дамам.

Для мужчин — кожа на сапоги, перчатки и жилеты. Лиля в записке приписала, что точных размеров не знает, да и мужчины от сытой жизни толстеют. Так что прикладывает с запасом, а мастеров найдут в Берме.

Кожа дорогая, выделанная, господская кожа, крашеная... Оружие Лиля не дарила. Ни к чему.

Для Кота передали пряжку на шляпу и плюмаж. Недавняя мода. И кожу на шляпу и перчатки тоже.

Алия осталась верна себе — кожа была завернута в бумагу, на которой была нарисована мышь.

❖ ❖ *

Поздно вечером Лари уткнулась в плечо супруга.

— Коул, мне иногда так страшно!

— Что случилось, родная?

— Алия права. Я так боюсь рожать...

— А я сделаю все, как она сказала. И повитуху найму ту самую. И все будет чисто-чисто.

— Правда?

— Конечно...

— А еще я иногда просыпаюсь... если бы тогда мы с Алией разминулись? На дороге? Или она прошла мимо, не стала мне помогать...

Коул только вздохнул.

449

Как же сложно с беременными женщинами! И с обыч- ными-то сложно, но с беременными все во сто крат сложнее!

— Это уже случилось. Стоит ли об этом переживать?

Лари потерлась щекой об его грудь.

— Я знаю, я такая глупая... но иногда мне все равно страшно...

Успокоив жену, Коул заснул с чувством глубокого внутреннего удовлетворения.

Он знал Большой Мужской Секрет.

Все женщины творят глупости. Но настоящее сокровище те женщины, кто могут в этом признаваться.

Ативерна, Лавери.

Балы...

Обязанность, куда деваться!

Лиля присутствовала на балу.