Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Она улыбалась, блистала, принимала поздравления...

Дети — это счастье! Не так ли, графиня?

Конечно же, это счастье! Она так рада, что благополучно разрешилась от бремени, что вернулась в столицу... да, и ее малыши с ней.

Оба.

Двойня?

Практически, практически...

Мальчик не ее сын по крови, но все равно — ее ребенок. К Лиле приехала кузина. Бедная девочка, муж умер, она тоже умерла в родах, но взяла с Лилиан обещание — любить мадыша, как родного.

Чем Лиля и будет заниматься.

Кузина жила в Авестере, но так что же? Мать его величества тоже из Авестера, везде люди живут.

Лиля улыбалась, а потом увидела его.

Граф Альден.

Горацио Альден...

Руки сами собой сжались в кулаки. На миг вернулась тошнота. Когда токсикоз, а ты на проклятом корабле, который несет тебя к берегам Авестера. И у тебя одна мечта — скрыть свое состояние от врага!

Скрыть!!!

С каким бы удовольствием Лиля выцарапала графу глаза! Но — нельзя! Пока еще нельзя... впрочем, то, что они с ним сделают, немногим лучше.

И Лиля очаровательно улыбнулась графу, который склонился, приглашая ее на танец.

* * *

Можно ли поговорить во время танца?

Да, но не слишком много. Так, обменяться несколькими фразами, не больше. И те могут услышать соседи. А потому граф Альден просил разрешения на посещение ее сиятельства.

Лиля предсказуемо отказала. И покосилась на альков.

— Поговорить можно и здесь. На балу. Вы против, граф?

— Я согласен на все, ваше сиятельство.

— Тогда я буду ждать вас в алькове. Синем. Или вы меня...

Танец закончился, и Лиля подошла к мужу.

Джерисон выслушал супругу, улыбнулся... они это предусмотрели. Альден обязан был искать встречи, просто обязан...

На их условиях. Только на их.

Так что через два танца Джерисон прикрыл супругу, а Лиля скользнула в коридор. И направилась в синий альков.

Горацио Альден уже ждал ее.

— Ваше сиятельство.

— Ваше сиятельство, — сделала насмешливый реверанс Лиля. — О чем вы хотели со мной говорить?

Альден оказался в затруднительном положении. Но... говорить-то надо!

— Ваше сиятельство, я умоляю вас ответить, какие отношения связывают род Иртон с Сандриной Раштер, дочерью герцога Раштера.

— Ах, Сандрочка? Она моя кузина! — прикинулась дурочкой Лилиан. Даже глазками похлопала и локон на палец навила.

Не помогло.

— Ваше сиятельство, у вас нет родни в Авестере.

— Почему же! К примеру, барон Лофрейн! Мы с ним прямо-таки сроднились...

— Мой король просил узнать о его судьбе, — склонил голову Горацио Альден.

— В этом нет тайны. Барон мертв. Где его могила, я не могу сказать точно. Показать, впрочем, тоже, это было на опушке леса.

— Леса, ваше сиятельство?

— На нас напали разбойники. Барон убил их всех, но был смертельно ранен. Я похоронила его.

Альден явно не доверял словам графини, но...

Не обвинять же во лжи благородную даму? Это чревато дуэлью. Что ж, опытный дипломат и во лжи найдет зерна истины...

— Ваше сиятельство, как получилось, что вы с бароном вдвоем отбивались от разбойников?

— Вам придется принять это, граф, — ушла от ответа Лиля.

Она резонно опасалась еще большего недоверия. Кому расскажи, как благородная дама по лесу гуляла.... В обморок упадут!

Два раза!

Хотя что в этом такого? Благородство не обязательно должно быть синонимом беспомощности и глупости. Даже для женщины.

— Допустим, ваше сиятельство. Но поверить в то, что у Броклендов есть родня в Авестере....

— Есть, — Лиля улыбалась вполне безмятежно. — Только не та, о которой вы думаете. Молочный брат герцога Раштера, вот кто мне родня по крови.

Учитывая количество выстиранных им грязных пеленок, эта истина для Лилиан приближалась к абсолюту. Так что говорила она вполне уверено.

— Молочный брат? Но...

— А что вы удивляетесь, граф? Патер Клив не на елке висел, у него были родители, мать, отец... проверьте. Его бабушка была родом из Ативерны. А в купеческих семьях родство хорошо помнят....

— Брокленды...

— Даже больше того. Семья моей матери. Измученная, изнасилованная, разбитая, потерявшая семью девочка прибежала к дяде. А он привез ее ко мне.

К дяде Коту. Но это тоже малозначительные детали.

Горацио Альден потер лицо руками.

— Ваше сиятельство, это невероятное стечение обстоятельств. Но позволено ли мне будет спросить, как вы сами оказались в Иртоне?

— На вирманском корабле, — не солгала Лиля.

— Вирмане, ох эти вирмане... и леди Раштер?

— Тоже. Вирмане произвели на нее впечатление. Останься она жива, обязательно бы съездила на Вирму.

Горацио замялся.

Видимо, пытался сформулировать вопрос, заранее-то к такому не подготовишься. И Лиля издевательски улыбнулась.

— Хотите, граф, поиграем в вопрос — ответ?

— Простите, ваше сиятельство?

— Не прощу, — честно сказала Лиля. — Ни вас, ни Эн- тора.

— Ваше сиятельство!

Лиля сверкнула глазами так, что еще не изобретенные стробоскопы устыдились бы. Но вопреки ожиданиям, голос ее оказался мягким и спокойным.

— Я все понимаю, посол. Энтор хотел ударить в самое больное место. И по кошельку, и по семье. Джерисон — кузен его величества, я — душа торгового дома Мариэль... Он сделал свой выбор. Но что ждало бы меня в Авестере? Судьба королевской зверушки? Или того хуже — как несчастную Сандру? Вы знаете, что ее должны были убить?

Горацио отвел глаза.

Знал?

Помилуйте, да ему плевать было на Раштеров, лишь бы его не затронуло. С чего это он о каждой дурочке думать будет? Дело в другом.

Убить там, не убить...

Его величество дал ему поручение. И похоже, выполнить его будет сложно.

Лилиан Иртон настроена очень агрессивно. И самое печальное, что Альден ее понимал. Он бы на ее месте и больше обозлился. Но как ему-то быть?

Король ведь не одобрит...

Лиля рассмеялась. Тихо, но очень едко.

— А хотите, я угадаю, о чем пойдет речь? Вы пытаетесь аккуратно выспросить у меня, чьего ребенка родила Сандра. Или хотя бы — когда он родился?

Альден поежился.

— Ваше сиятельство...

— Нет, ваших писем я не читаю. И не читала.

Строго говоря, это делал Ганц Тримейн. Лилиан рассказали то, что ее непосредственно касается.

— Ваше сиятельство, тогда вы ответите на этот вопрос? Вопросы?

— Что вы заладили, словно попугай, Альден? Мое сиятельство, понятно. А на вопрос не отвечу.

— Но почему!?

— Потому что, Альден, это мои дети. Моя кузина. И моя