Договорная любовь - Лорен Ашер

— А чем еще это может быть?

— Ты знаешь, о чем я.

Я вызывающе вздергиваю подбородок.

— Ты еще не устал это повторять?

— Я бы с удовольствием сказал что-нибудь еще, но жду от тебя ответа.

— Почему?

— Потому что все здесь зависит от тебя.

Правда? Потому что я чувствую себя пленницей в клетке, которую сама же и построила, а Лоренцо — мой надзиратель. Я проведу вечность, привязанная к нему, будь то узы судьбы или оковы страсти.

Он забирается на кровать и медленно подползает ко мне, проводя руками по моим икрам, затем по бедрам, прежде чем кладет их на мои ягодицы.

Он высокомерно улыбается, задирая мое платье так, чтобы было видно влажное пятно на моем белье.

— Скажи мне, что еще это может быть, детка.

Сначала «amore mio», теперь «детка»? Я пропала на двух разных языках — это становится ясно по тому, как сжимается мой желудок.

— Я не твоя детка, — мой голос дрожит, то ли от адреналина, бегущего по венам, то ли от злости на него за то, что он затягивает этот процесс, хотя сам его инициировал.

— Ты предпочитаешь amore mio? — он просовывает руку под резинку моих трусиков и медленно стягивает их вниз по бедрам.

— Я бы предпочла, чтобы ты иначе использовал свой рот.

— И как быстро это произойдет, зависит только от тебя.

Я шире раздвигаю ноги и подаюсь бедрами вперед, как бы говоря: «Пожалуйста, прижмись ртом к моей киске». Он наклоняется так близко, что кончик его носа касается моей влажной промежности, и по моему телу пробегают мурашки.

Он наклоняется и целует меня в бедро.

— Ты такая чертовски упрямая.

— Какое тебе дело до того, значит ли это что-то для меня?

— Для меня важно все, что связано с тобой.

Мой смешок звучит натянуто.

Лоренцо делает глубокий вдох и со стоном прижимается к моему центру, и, клянусь, я почти сдаюсь. Я не самая непоколебимая из сестер Муньос, и не хочу быть такой, если это означает, что я отказываю себе в том, чего хочу.

— Неужели в это так трудно поверить?

Да, хочу сказать я.

— Ты моя невеста, Лили, — отвечает он, как будто это должно было развеять все мои сомнения.

— Фальшивая невеста.

Он проводит двумя пальцами по моим влажным складочкам, а затем подносит их ко рту и облизывает.

— А на вкус ты ощущаешься чертовски настоящей, — он высовывает язык, чтобы вылизать их дочиста, и у меня внизу все пульсирует, когда я представляю, как он делает то же самое со мной.

Затем он раздвигает мои бедра так широко, как только может, и я ахаю, когда он прижимается лицом к моему лобку. Он крепче сжимает мои бедра и вдыхает.

— И пахнешь также, — он прижимается ко мне кончиком носа, и я закрываю глаза, а затем снова распахиваю их, когда он вводит в меня два пальца. Он тихо смеется, и этот смех отдается во мне.

— Если это все не по-настоящему, то почему ты вся мокрая? — он не дает мне ответить. — Почему ты в моей постели, с моим кольцом, лежишь подо мной, раздвинув ноги, и твоя жадная киска умоляет, чтобы ее наполнили? — к двум пальцам присоединяется третий, и я выгибаюсь от приятного растяжения.

Я не могу ему ответить, и даже если бы хотела, мой рот и мозг не могут сформулировать связное предложение.

— Тебе нужны еще доказательства, amore mio? — он попадает в то приятное местечко, и у меня глаза на лоб лезут. — Или ты готова признать, что это все реально?

Я каким-то образом выдавливаю из себя одно единственное слово:

— Нет.

— Хорошо, — его губы изгибаются в понимающей улыбке, когда он убирает руку, обхватывает мои бедра и раздвигает их. — Ты же знаешь, я люблю сложные задачи.

Мои глаза расширяются.

Его глаза — два сверкающих шара, в которых я вижу то, чего не вижу в себе.

— Сражайся со мной всю ночь, если хочешь. Обещаю, я буду наслаждаться каждой секундой. Но не слишком заблуждайся — ты не встанешь с этой кровати, пока не признаешь всю правду.

Я фыркаю.

— Ты не можешь держать меня здесь вечно.

— Почему же? Не думаю, что буду жаловаться.

Его слова… выражение его лица и глаз слишком… чересчур, но в то же время и недостаточно.

Я собираюсь раздвинуть бедра, но его пальцы впиваются в мою кожу, удерживая меня на месте, чтобы он мог с удовольствием наблюдать за мной.

— Лоренцо, — говорю я, моя нижняя часть тела пульсирует в поисках хоть какого-то облегчения. — Пожалуйста.

— Я знаю, детка. Не волнуйся, я хорошо о тебе позабочусь.

Он говорит это как обещание. Как будто дает клятву, у которой нет срока действия, и я склонна ему верить.

Он устраивается поудобнее у меня между ног, его плечи упираются в мои бедра, а рот нависает надо мной.

Его высокомерная улыбка заставила бы любого поднять белый флаг в знак капитуляции, потому что я уже проиграла. Я знаю это, он знает это, и моя ноющая киска тоже это знает, эта предательница.

— Черт, — я выгибаюсь, когда он наконец-то находит применение своим губам.

Он каким-то образом подчинил себе мое тело так, что мне кажется, будто он знаком с ним уже много лет. Он точно знает, как нужно надавить, чтобы я застонала, и как меня подразнить, пока я не начну тереться о его лицо, умоляя о хоть каком-то облегчении.

Он дарит мне непрерывную волну удовольствия. Она прокатывается по мне с каждым движением, облизыванием и прикосновением его языка, и мой оргазм нарастает, как гребень волны, пока наконец не достигает пика.

В какой-то момент я теряю сознание, и Лоренцо пользуется этим, забираясь на меня и прижимаясь губами к моим губам. Его пальцы зарываются в мои волосы, и он обхватывает мою голову, пока наши языки сплетаются, и я чувствую свой вкус во рту.

Я могла бы целовать его всю оставшуюся жизнь, и это всегда будет ощущаться как в самый первый раз. Бабочки разлетаются в разные стороны. Летят искры. Жар разливается по моей нижней части тела, пульсируя каждый раз, когда он наклоняется вперед.

К тому времени, как он, наконец, отстраняется, я задыхаюсь и открываю рот, чтобы возразить, но только для того, чтобы издать стон, когда он прокладывает дорожку поцелуев по моему подбородку, вдоль горла, прямо к выпуклости груди. Когда мое платье начинает нам мешать, он просовывает руки под него и стягивает через мою голову. Мой бюстгальтер постигает та же участь,