Договорная любовь - Лорен Ашер

Он выхватывает мой телефон прямо из рук.

— Ты заново скачала приложение?

— Да.

— Хочешь познакомиться с кем-то еще? — он вводит пароль, но ничего не происходит. Он хмурится, пробует другой код и разблокирует мой телефон.

Мама…

— У Дейзи сегодня был хороший день? Мило, но слишком очевидно.

— Верни! — я тянусь к нему, но он легко отводит мои руки и удаляет приложение.

— Лоренцо! — кричу я.

— Пока что я все еще здесь… — он удаляет всю папку с приложениями для знакомств.

— Когда ты уедешь, я снова их скачаю, и тебя не будет рядом, чтобы этому помешать.

Его взгляд обжигает меня.

— А если жители города подумает, что ты мне изменяешь?

— Это не измена, если ты меня бросишь.

Он наматывает мой хвост на руку и оттягивает его назад. Его губы находят впадинку у меня на шее, и он целует ее, прежде чем присосаться к коже губами.

Я издаю полустон-полувсхлип.

— Я тебя не брошу, и сегодня докажу это раз и навсегда.

Глава 50

Встреча с репортером была полностью идеей Лили. Когда она впервые упомянула об этом, я был против, учитывая мой прошлый опыт общения со СМИ. Но, учитывая, что еженедельная газета — это далеко не легкомысленная «Nevada Sun», я согласился с ее планом.

Если я хочу победить, мне нужно использовать любую возможность по максимуму, поэтому я пригласил Николь к себе домой для официального интервью. Лили — идеальная хозяйка. Она извиняется за Дейзи, когда та чуть не врезается в стену, и я представляю, как она будет делать то же самое долгие годы в будущем.

В последнее время я все чаще думаю о Лили и нашем будущем. Очевидно, что я люблю ее, и терапия только укрепила эту мысль в моей голове, хотя я и не хотел признавать это вслух. Но я больше не буду врать самому себе.

Помимо ее улыбки и смеха, мне нравится, какая она сострадательная и терпеливая, и я восхищаюсь тем, что она не отказывается от своего обещания, хотя вижу, что ей трудно проводить со мной каждую неделю.

Мне нравится, что она, сама того не зная, превратила мой дом в свой, и мне нравится, как легко она вписывается в мою жизнь, как будто всегда была ее частью.

И как только Николь уедет, я скажу ей об этом.

Мне требуется десять минут, чтобы понять, что Николь совсем не похожа на репортера «Nevada Sun», и мне следовало догадаться об этом с самого начала, потому что Лили никогда бы не поставила меня в такое положение.

Как только мы обмениваемся любезностями, Николь достает блокнот и телефон.

— Я ценю, что вы оба нашли время в выходной, чтобы встретиться со мной. Я все еще восстанавливаюсь после болезни.

Она нажимает кнопку записи на телефоне.

— Не за что, — Лили улыбается.

— Мы ценим твое желание поговорить с нами, — я беру Лили за руку и переплетаю наши пальцы.

Николь смотрит на наши сцепленные руки, а затем поднимает взгляд и улыбается.

— Лили так много рассказывала мне о тебе.

— Только хорошее, — добавляет Лили. — За исключением того, что ты не фанат «Детройтских львов».

Николь прикладывает ладонь к сердцу.

— Я все еще перевариваю эту информацию.

— Во сколько мне обойдется исключение этого факта из статьи? — поддразниваю ее я.

Она улыбается.

— Ты что, шутишь? Это попадет на первую полосу.

— Вот вам и выборы…

Репортер смеется.

— Раз уж мы затронули эту тему, давай поговорим об этом поподробнее. Что подтолкнуло тебя баллотироваться в мэры?

Я думаю о том, чтобы повторить то утверждение, которое мы с Уиллоу озвучивали уже раз сто, но вместо этого говорю кое-что новое.

— Я считаю, что город стоит перед гипотетическим выбором, и только от его жителей зависит, какой путь он выберет. Оба пути могут привести к процветанию: один принесет деньги и богатство избранным, а другой обеспечит более высокое качество жизни для всех. Я ясно дал понять, на чьей стороне, поэтому я лучше выступлю сейчас и буду бороться за город, в который верю, чем буду сидеть сложа руки и потом жалеть, что ничего не сделал.

Николь делает пометки, пока я говорю.

— А учитывая, что на кону стоит магазин Лили, я не смогу жить спокойно, если не выложусь для этой кампании по полной.

Лили сжимает мою руку, и я смотрю на нее, а она смотрит на меня с неуверенной улыбкой.

— Спасибо, — говорит она.

Николь переводит взгляд с одного из нас на другого, прежде чем спросить:

— Твой магазин на Лавандовом переулке, верно?

— Да, — отвечает Лили подавленным голосом.

— Тогда это просто совпадение, что Ладлоу выбрали именно эту улицу, — Николь, нахмурившись, делает еще несколько пометок.

Я усмехаюсь.

— Я в это не верю.

— Я тоже, — отвечает она, и я проникаюсь к ней еще большей симпатией.

— Не мог бы ты побольше рассказать мне об этой архитектурной фирме, которую они наняли?

Я подробно рассказываю о фирме, а затем Николь спрашивает меня о самом больном месте Тревора — «Виттори Холдингс».

— Ты все еще поддерживаешь связь со своей семьей?

— Нет. Я не люблю говорить на эту тему, — добавляю я. — Мне дороги мои двоюродные братья, но ни для кого не секрет, что мы с дядей расстались не на самой лучшей ноте, поэтому мне пришлось отгородиться ото всех, чтобы сохранить свое душевное равновесие. Думаю, любой, у кого сложные отношения с семьей, сможет меня понять.

Репортер делает еще несколько пометок, прежде чем спросить:

— Ты поэтому продал свои акции «Виттори Холдингс» или были и другие причины?

— Да, отвечая на оба твоих вопроса. Никто не просыпается однажды утром и не уходит из компании стоимостью в миллиарды долларов без веской причины, поэтому я долго обдумывал свое решение, и решение моего дяди разрушить наследие моего отца стало последней каплей. Все эти слухи о том, что я продаю свои акции, потому что инвесторы мной недовольны, были ложными. Стоимость компании упала не только из-за решений, которые я принимал, хотя люди решили сделать именно из меня козла отпущения.

— Короче говоря, мои ценности не совпадали с ценностями генерального директора компании, который, к сожалению, приходится мне дядей. Конечно, он воспринял мой уход на свой счет. Он думал, что я буду действовать заодно с другими членами совета директоров, но я отказался быть частью компании, для которой жадность важнее морали. Я лучше останусь верен себе, чем пойду на сделку с совестью,