Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова

Моя новая защита, которая должна была оберегать меня от всего, пока я бодрствую, не сработала.

И неудивительно.

Интуиция подсказывала мне, не трогать перстень, но я доверилась защите, и она не увидела в кольце ничего угрожающего, потому что портал сам по себе не представлял опасности. А сама я даже и не подумала о таком варианте. Так называемые «Порталы-без-порталиста» — это совсем новая разработка, о которой я пока только читала в магвестнике, и понятия не имела, что технология уже добралась и до Конфедерации.

Настроили портал на меня, видимо, с помощью нитки из моей вещи. Вот для чего вломились ко мне в спальню во время пожара в «Соколиной башне». Взять, что-то мое.

Даже, если предположить, что тот, кто все это затеял, не знал о том, что я получила защиту Бладсворда, и о ее особенностях, все равно уловка сработала бы.

Но что-то мне подсказывало, что это не было секретом.

А значит, этот кто-то был посвящен в тайну ритуала. Скорее всего, принадлежал к роду Бладсвордов. Райану не было никакой выгоды в подобной ситуации, леди Синтию я не могла заподозрить. Конечно, была еще сестра Бладсворда, с которой я была незнакома и слышала о ней всего однажды. Ума не приложу, зачем бы ей понадобилось меня похищать. Да и не вязалось это с общей картинкой.

Но ведь были еще бастарды.

То воспоминание, прочитанное мной со шляпы негодяя, опоившего меня на празднике в лесу, разом подставляла Суинфорда. Он так злился, что титул владетеля не принадлежит ему, хотя он старше Райана, что было бы логичным заподозрить его.

Но… я не могла объяснить, почему, однако, мне сразу же вспомнился ненавидящий взгляд Хэмиша, несмотря на то, что лорд никаких громких заявлений не делал. Впрочем, он вообще не показался мне тем, кто станет раскрывать свои помыслы. Да и история с Мэри и ее ребенком…

Слезы сами катились из глаз.

Наверное, я уже так никогда и не узнаю всей правды.

— Опять ноешь, мерзкое отродье? — ядовитый смешок оповестил, что моими мучениями пришли насладиться.

Глава 89. Сумасшедшая

Голос шел откуда-то сверху, и я вскинула взгляд, чтобы убедиться, что мне не мерещится.

Мы были правы. Джина жива.

И хотя она выглядела непривычно в мужском охотничьем костюме и с головой повязанной платком на пиратский манер, это точно была моя мачеха. Очевидно, чтобы не попасть в зону действия кристаллов, Джина не стала спускаться по лестнице, остановившись на середине.

Я готова была поклясться, что ей очень нравилось смотреть на меня вот так, сверху вниз, и видеть мое бедственное положение. Да что там бедственное, безвыходное.

— Какая же ты жалкая, — выплюнула мачеха. — Ты никому не нужна. И никогда не была. Даже твоему отцу смотреть на тебя было противно. Хотя вы с ним сотканы из одной пряжи, состоящей из непомерной гордыни, чистоплюйства и спеси. Как же мне надоело терпеть твое существование в этом мире.

Злые слова хлестали меня, поднимая все детские обиды, напоминая о несправедливости. Сердце сжималось от правдивости сказанного.

— И чем же оно мешало тебе? — выдавила я. — Что я могла тебе сделать?

— Достаточно было того, как ты на меня смотрела. У тебя же на лице все написано. Ты же о себе очень высокого мнения, да? Непонятно только, с чего. Стоило устроить тебе несчастный случай пораньше, пока был жив твой папаша. Тогда бы мне точно достались и титул, и состояние. Мне и в голову не могло прийти, что муженек оставит все ненавистной доченьке. Мало этого, ты наложила свою маленькую загребущую лапку на то, что тебе принадлежать не может.

Я слушала Джину и понимала, что она не в себе.

Яд буквально сочился из ее слов, растворяясь в легком флере сумасшествия.

Почему никто раньше не заметил, что она безумна?

Ладно я, со мной мачеха всегда старалась свести общение к нулю. От нее мне доставались лишь раздражительные взгляды и редкие колкие, пренебрежительные фразы.

Но куда смотрел отец?

Или… затмение нашло на Джину уже после возвращения в земли Бладсворд?

Я помнила рассказ Райана о том, как погибли жены Суинфорда, и о его предположениях, что этому поспособствовало. И слова Хэмиша о том, что от Джины придется избавиться, вписывались в эту гипотезу прекрасно.

Мачеха была одержима. Ее надежды получить венец жены владетеля переросли в манию. Джину использовали, но мне ее было ни капельки не жаль. Наверное, я недостаточно леди, чтобы посочувствовать своему врагу, который загнал меня в смертельную ловушку.

— Ни на что чужое я не посягала. Джина, очнись!

Я сказала это вовсе не для того, чтобы оправдаться. Никаких сомнений в том, что достучаться до затуманенного разума у меня не выйдет. Просто мне было страшно оставаться одной в неизвестности, и я пыталась задержать мачеху. Вдруг что-то удастся узнать о ее планах или найти в словах зацепку, как отсюда выбраться. Наверное, я все еще не верила, что закончу свои дни здесь.

— Не посягала? Ну да! Как же! Скажи, что ты сделала? Применила свою грязную магию? Опутала разум Райана иллюзиями? Никогда не поверю, что он мог польститься на такую тощую скучную дурнушку! Ни кожи, ни рожи, — зашипела Джина, а я поразилась: хорошо ли вообще Бладсворда знает мачеха? Опутать разум Райана? Смешно. — И такая же ледышка, как твой отец. Жаль Освальду не удалось показать тебе, на что единственное ты годишься. Попользовал бы тебя в лесу, и ты сразу стала бы сговорчивее.

Мои слезы высохли мгновенно, холодная ярость, незнакомая мне прежде, клокотала в груди.

— Ты меня с собой не путаешь? — ледяным тоном поинтересовалась я. — Раздвигать ноги — это же твое хобби.

— Так вот как ты заговорила? — надтреснуто рассмеялась мачеха. — Мало тебя Плам лупила. Жаль, жалование ей уже не урежешь. С другой стороны, оно ей больше не нужно.

У меня кровь стыла в жилах. Жадине Плам деньги стали бы не нужны только в одном случае. И кажется, я догадалась, чье обгоревшее тело нашли в доме лесника.

— Я говорю с тобой на доступном тебе языке, — отчеканила я. — Только ты зря веселишься. Думаю, следующая будешь ты.

— Нет, Чествик, ты. И это будет справедливо. Я все сделала, чтобы выйти замуж за Бладсворда, но ты путалась под ногами и все испортила! Так не должно быть. Тебе все досталось на блюдечке, а мне пришлось ложиться под стариков, чтобы