Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

заказов и теперь работали исключительно с крупными архитектурными бюро и застройщиками, комплектуя объекты под ключ. Рентабельность за третий квартал превысила расчетную на восемнадцать процентов. Мой долг перед Вячеславом за выкупленное помещение таял с опережением графика.

Я открыла последнее непрочитанное письмо в рабочей почте. Отправитель: «В. Васюкова. Логистический отдел». Текст был сухим, структурированным, без единого лишнего смайлика или эмоционального восклицательного знака:

«Зоя Павловна, доброе утро. Партия огнестойкого бархата из Милана прошла таможенную очистку. Ночью возникла проблема с классификацией кодов ТН ВЭД со стороны инспектора, груз пытались отправить на досмотр с полной выгрузкой на СВХ. Я подняла сертификаты производителя, связалась с брокером и выехала на терминал. Решение инспектора оспорено на месте. Простой составил два с половиной часа вместо прогнозируемых трех суток. Фура уже выехала на склад на Электрозаводскую. Накладные прикреплены».

Я отпила глоток горького эспрессо и почувствовала, как уголки губ сами собой ползут вверх. Вчера поздно вечером, когда таможня завернула нашу фуру с материалом на шесть миллионов рублей, Василиса не стала звонить мне в истерике. Она не стала плакать в трубку и спрашивать: «Мамочка, что мне делать, мне страшно ехать к таможенникам». Она — девчонка, которая год назад не могла сварить покупные пельмени без ожогов и требовала денег на химчистку кашемирового свитера — просто вызвала такси, поехала в промзону и жестко, с опорой на техническую документацию, продавила матерых инспекторов.

Термическая обработка суровым трудом сработала безукоризненно. Исключение тепличных условий и внедрение в среду, где за каждую ошибку нужно платить из своего кармана, выковало из инфантильного, капризного потребителя настоящий стальной стержень. Я смотрела на прикрепленные файлы и не чувствовала никаких сентиментальных слез умиления. Я чувствовала глубокую, спокойную гордость генерального директора за исключительно качественный, надежный кадр, который способен закрывать сложнейшие участки работы.

Позади меня, на деревянной лестнице, ведущей со второго этажа, раздались тяжелые, уверенные шаги. Я не стала оборачиваться, продолжая изучать спецификацию миланского бархата, но всё мое тело инстинктивно уловило изменение атмосферы в комнате. Воздух стал плотнее. Запахло свежестью утреннего душа и строгим, терпким парфюмом с нотами сандала.

Вячеслав быстрым шагом спустился в зону открытой кухни. Сегодня у его компании был критически важный день — защита генподряда на реконструкцию исторического здания в центре столицы. Для таких мероприятий он менял свою привычную рабочую куртку и водолазку на тяжелую артиллерию. Краем глаза я видела, как он остановился. На нем были идеально скроенные темные брюки, а на широкие плечи был небрежно наброшен дорогой шерстяной пиджак.

Слава подошел к противоположному краю гранитного острова, оперся о него мощными руками и обвел взглядом безупречно чистое, залитое солнцем пространство кухни. Затем он посмотрел на меня. В его глубоко посаженных, темных глазах заплясали те самые хулиганские, абсолютно осознанные искры хищника, который решил проверить реакцию партнера по игре.

— Зоя, — произнес он с легкой, великолепно сыгранной озадаченностью в низком голосе. — А где моя счастливая белая рубашка? Что-то я не вижу её выглаженной, накрахмаленной и заботливо висящей на спинке моего стула.

В воздухе повисла секундная пауза. Двадцать пять лет моей предыдущей жизни этот вопрос был триггером, запускающим протокол паники. Раньше подобная фраза заставила бы меня внутренне сжаться, подорваться с места, начать лихорадочно оправдываться, бежать к гладильной доске, обжигая пальцы паром, лишь бы не увидеть на лице мужчины гримасу разочарования и надменного недовольства. Раньше этот вопрос означал: «Ты плохо справляешься со своей женской функцией, ты бракованная».

Сейчас внутри меня стояла мертвая, монументальная тишина. Ни один мускул не дрогнул. Мой пульс остался таким же ровным, как машинная строчка на плотном шелке. Я знала, что он шутит. Я знала, что он провоцирует меня, наслаждаясь тем, как мы оба изменили правила этой старой, избитой гендерной игры.

Не отрывая взгляда от экрана ноутбука, я плавно опустила правую руку. Мои пальцы легли на гладкую скрытую ручку нижнего выдвижного ящика. Я потянула ее на себя. Внутри, в идеальном порядке, хранилась мелкая бытовая техника. Я достала компактный, но очень мощный, высокотехнологичный ручной отпариватель в матовом черном корпусе.

Не меняя позы, всё так же глядя в монитор, я положила прибор на полированный гранит столешницы и одним коротким, выверенным движением толкнула его вперед. Тяжелый пластиковый корпус с тихим шуршанием заскользил по прохладному камню, пересекая разделяющее нас пространство, и остановился ровно у края стола, прямо перед Вячеславом.

— Инструкция на коробке, любимый, — произнесла я абсолютно спокойным, деловым тоном, внося правку в таможенную декларацию. — Мое время стоит слишком дорого, а у меня через сорок минут видеоконференция с поставщиками из Вероны, мы согласовываем коэффициент усадки льна. Делегируй задачу своим рукам.

Вячеслав не изменился в лице. В нем не вспыхнуло ни капли ущемленного мужского эго, ни тени раздражения от того, что женщина отказалась его обслуживать. Напротив. Он поймал отпариватель, взвесил его в своей крупной, мозолистой ладони, и вдруг громко, раскатисто, искренне рассмеялся. Это был густой смех человека, который бесконечно восхищен тем, что его опора не прогибается даже в мелочах.

— Принято, — ответил он, отсмеявшись. — Вопросов нет. Техническое задание ясно.

Он не стал раздувать из этого драму. Он просто снял пиджак, перекинул его через спинку барного стула, достал из встроенного шкафа свою идеально чистую, но слегка примятую после стирки рубашку на плечиках и повесил ее на специальный крючок у окна. Зажужжал моторчик отпаривателя, втягивая воду.

Через минуту кухню наполнило тихое шипение горячего пара. Я подняла глаза от монитора. Вячеслав, владелец строительной империи, человек, от жесткого слова которого зависели сотни подрядчиков, стоял ко мне вполуоборот и методично, уверенно, без малейшего раздражения приводил свою одежду в порядок. Его широкие плечи двигались в такт движениям прибора. Он делал это не потому, что был «подкаблучником», а потому, что для него способность самостоятельно закрывать свои базовые бытовые потребности была неотъемлемой частью нормального, взрослого мужского достоинства. Ни один человек, умеющий управлять многомиллионными бюджетами, не должен впадать в кому перед мятым куском хлопка.

— По поводу Вероны, — сказал он, не отрываясь от процесса и проводя струей пара по плотной манжете. — Если они снова попытаются сдвинуть сроки поставки, как было в прошлом квартале, напомни им про штрафные санкции в договоре. У нас сдача камерного концертного зала в ноябре. Твои акустические панели должны висеть там до того, как мои парни начнут финишную циклевку паркета. Я не хочу, чтобы древесная пыль осела на ворс.

— Они не сдвинут, — я закрыла вкладку с почтой. — Я заложила в логистику буферные две недели на непредвиденные обстоятельства. Твой концертный