Сезон продаж магических растений - Валентина Ильинична Елисеева

— Понимаем, что сегодня тебе не до отдыха и надо спешить по делам, но хотелось бы, чтоб через две недели ты умудрился не пропустить мой день рождения, — скупо улыбнулся отец. — Обещаю проследить за отсутствием в нашем тесном кругу посторонних лиц, особенно — женского пола.

— Если только ты сам не пригласишь какую-нибудь очаровательную и не постороннюю девушку с синими глазами, — не удержалась от ремарки мать. — В противном случае, на мой день рождения я соберу тебе целый цветник из юных дебютанток! Для пущей ясности мужского мышления, которая достигается посредством сравнения и чёткого обозначения альтернатив.

Да, он уже понял, что его выбор родители угадали, многократно обсудили и даже контрольные проверки провели (вспомним о «трепетной старушке» с паучьими силками), а ещё, как ни странно для магов-аристократов, — одобрили. Ему повезло с родителями и жаль, что не повезло с судьбой.

— Если не возникнет форс-мажорных обстоятельств, то на день рождения явлюсь. Я всегда являюсь на ваши дни рождения!

— Совершенно верно, и не будем вспоминать, с какими многодневными опозданиями ты порой на них являешься. Детей нужно уметь прощать, особенно когда они меньше всего того заслуживают, — усмехнулась мать.

Благодаря титаническому труду сотрудников следственного отдела все нераскрытые и вызывавшие сомнения архивные дела были разделены на несколько групп. В первую группу распределили те случаи, когда смерть случайно погибшего человека никому не принесла видимой весомой выгоды. Во вторую группу — когда погибшие имели явных врагов, мечтающих отправить их на тот свет, однако никакие растения в материалах дела не упоминались и их наличие не предполагалось по умолчанию, как в случае трагедий, произошедших на природе. Самой примечательной была третья стопка папок, содержавшая описание происшествий, которые сотрудники отдела хотели бы вернуть из архива и исследовать внимательно ещё разок. Руководство криминалистов прозрачно намекнуло, что дела следует пересмотреть в свете новых фактических данных, так сказать.

Изучивший папки Мар в целом был с предложением согласен и разрешил возвратить на пересмотр архивные дела. В напряжении его держало лишь подозрение, что пересмотр затянется на срок, которого у них в запасе нет. Девятый вал уже поднимался в море событий и скоро накроет всех на своём пути. Когда на город опустились густые сумерки, Мар рассортировал дела в третьей папке по степени своих сомнений, сунул папку подмышку и взлетел в тёмно-синее небо.

Окутавшись заклинанием отвода глаз, он предусмотрительно приземлился не у парадного входа лавки магических растений, а со стороны каретного подъезда, и ещё на подлёте кинул обездвиживающие чары в агрессивные кусты, насаженные тут хозяйкой. Древесные дикобразы смирились, что расклад сил не в их пользу, а вот кладбищенский страж пытался пронзительно визжать даже сквозь чары, и пришлось как следует его заморозить. От бескрайнего изумления, что в начале лета вдруг грянули морозы, растение умолкло. Мар понадеялся, его не распекут за причинение вреда хрупкой психике растений, и подскочил, защищаясь от фаербола, наметившегося в точку чуть пониже его спины. Кэсси ещё и пульсары завела?! Кому, интересно, она их продавать собирается?

Грозно зарычав, Мар закружил вокруг воинственных пульсаров ледяные вихри, полыхнул молниями и тряхнул землю для пущей доходчивости, чуть не выбив всю почву из-под корней нахальной растительности. Пульсары силу противника оценили и вмиг свернулись в траве мелкими дракончиками — милыми, пушистыми и малозаметными. Победа осталась за Маром, но зелёные охранники хорошенько потрепали его резерв, и без того неполный. Будь он магом послабее, вряд ли доковылял бы до двери.

— Сад академии магии более приветлив к посетителям, — упрекнул он кусты, — но с ролью стражей вы справляетесь отлично.

На стук в дверь откликнулись не сразу. Мар ощутил появление с той стороны живого существа и, кажется, даже уловил его напряжённые размышления. Девчонка набралась опыта похищений и нападений и не спешила распахивать по ночам дверь всем встречным. Наконец-то, не прошло и семи лет!

— Это я, — пробурчал Мар.

— Голос легко подделать, — прозвучал логичный и абсолютно правильный ответ.

— Лицо тоже, а вот метку клятвопреступника достоверно не изобразишь. Полосу препятствий из растений военно-стратегического назначения у лестницы ещё не разобрала? Ах да, и главный вопрос: ужасный птицелов так и ползает на свободном выгуле? На ещё одну битву с твоими любимцами моего резерва может не хватить.

— Заходи.

В голосе Кэсси слышалась улыбка. Дверь распахнулась, и перед Маром предстала хозяйка лавки, освещённая мягким светом огнецветов. И она сама вся была такая же мягкая, нежная, излучающая таинственный внутренний свет, и хотелось оградить её от всех вьюг и метелей коварной судьбы, не дать загасить душевный тёплый огонёк в синих глазах. В лавке пахло пряными травами и сладким печеньем, и Мар спохватился, что после завтрака тарелок на его столе не появлялось, он только указов, приказов, договоров, всяческих схем, отчётов и подозрительных вещдоков пересмотрел немало. По одному делу у дознавателей проходил короб с лепёшками, но не мог же глава имперской безопасности съесть улики по делу!

— Ты ещё не отвыкла набивать битком холодильник? — голодно сглотнув, поинтересовался он.

— О, я теперь поступаю как бывалая контрразведчица: прячу избыточную для одинокой дамы снедь в подполе под замком, — ухмыльнулась Кэсси. — Доставай, разогревай, а я пока полистаю папочку, которую ты явно по мою душу принёс.

Опыт педагогической деятельности снабжает человека множеством самых разнообразных умений, например — умением быстро разбираться в трудночитаемых каракулях экспертов и криминалистов, будто нарочно превращающих в шифровку свои отчёты и заключения. Складывалось впечатление, медиков и следователей специально обучают иероглифическому стилю письменности, чтобы понять их записи могли только свои, только посвящённые лица. Вот кого надо под начало лорда Кэшвелла отдать! Если б она хоть один доклад о дежурстве настрочила подобным образом, её бы десять раз переписать его заставили, а ректор сразу бы уволил, чтоб не повадно было усложнять студентам и без того тернистый путь обретения образования.

Пока она углублялась в материалы расследований, Левитт пытался соединить несоединимое: быстрое поглощение всего съедобного в доме с одновременным пояснением сути принесённых им архивных дел. Пришлось суровым тоном попросить его не мешать ей вникать в записи исключительно ради того, чтобы избежать несчастных случаев. Ей вовсе