Инферниум - Кери Лейк

-Так получилось, что я не очень люблю темноту. Тебя это беспокоит? -Она все еще не ответила на его вопрос, как будто не хотела говорить.

-Нет.- Он изучил ее поближе, и при первой искре узнавания его глаза расширились. -Ты - Лесная Вдова. Женщина, которая заманивает маленьких мальчиков в свою хижину.

-Лесная вдова, говоришь ты. Это так они называют меня в наши дни? -Закатив глаза, она усмехнулась. -Иисус, Мария и Иосиф. Они неизбежно найдут что-нибудь, чтобы выставить женщину хищницей.

-Значит, вы не соблазняете молодых парней в своей хижине?

-Если мальчик найдет дорогу в мою хижину, я могу заверить вас, что это его собственная свободная воля, которая заставляет его. Тебе раньше никогда не нравились женщины постарше?

Он сжал губы, чтобы скрыть свое отвращение.

-Обычно нет.

-Правда? А, ну что ж. Каждому свое.

-Почему ты здесь?

Она тоскливо вздохнула.

-Любовь. Я глубоко любила кое-кого. И его у меня украли. Проклятая.

-И сколько лет было этой твоей любви?

-Твоего возраста, примерно.

Женщина, должно быть, была по меньшей мере в два раза старше барона, учитывая зрелость ее черт, возможно, даже старше.

-Мне всего шестнадцать. Ты переспала с ним?

Губы растянулись в усмешке, она провела рукой по своей руке таким образом, что барон задумался, должно ли это быть соблазнительным.

-Много раз. Мы сделали гораздо больше, чем просто легли вместе. И ему это нравилось.

-Это не оправдывает того, что ты воспользовалась им.

Улыбка на ее лице исчезла, и ее глаза уставились в его, затуманенные тьмой, от которой у него по коже побежали мурашки.

-Мужчины все время пользуются преимуществом. Я была замужем за мужчиной втрое старше меня. Он забрал меня, когда мне было всего двенадцать лет.

-Тогда он монстр, а не человек.

-О, сколько рыцарства в этом!-Она со смехом откинула голову назад. -Ну, этот человек кое-чему меня научил. Тому, чему я в конечном счете научила своего молодого любовника.

-Не говори так. Это не любовь, которую ты ищешь.

-Тогда в чем же дело, молодой барон?

-Власть. Твоя была украдена в юном возрасте, поэтому ты хочешь воровать у других .

Брови взлетели вверх, она почесала подбородок.

-Вы довольно проницательны для своего возраста. Но вы ошибаетесь. Я действительно любила его. Он был восхитителен. Наслаждался темными удовольствиями.

Барон зацепился за это слово, любопытствуя относительно его значения, когда речь шла о том, чтобы лечь с ней.

-Какие более темные удовольствия?

-Скажи мне, молодой барон, ты когда-нибудь возбуждался при виде крови? Ты когда-нибудь задерживал дыхание под водой и отказывал себе в единственном глотке воздуха, пока твоя рука не доводила тебя до оргазма? -Она прикусила нижнюю губу зубами и раздвинула колени, привлекая его внимание к теням, которые скрывали ее непристойность. -Тебе когда-нибудь хотелось трахнуть кого-нибудь после порки?

Его глаза метнулись к ней, резкость ее слов поразила его, как пощечина.

-Убирайся. Убирайся отсюда сейчас же.

-У меня не было дурного умысла.

Улыбаясь, она снова свела колени вместе.

-Я больше не желаю с вами разговаривать и любезно прошу вас уйти, как бы вам ни удалось проникнуть в эту камеру.

-Как пожелаешь. Приношу свои извинения за то, что побеспокоила вас.

Качнувшись вперед на коленях, она снова попятилась в тень, пока он больше не увидел движения в том углу.

Как только он убедился, что там никого нет, барон вскочил на ноги, вздрогнув от мучительного жжения своих ран, когда его кожа натянулась от движения. Он заковылял в тень, его глаза привыкали к темноте, когда он приблизился к каменной стене.

Он ничего не нашел. Двери нет. Никакого прохода. Из этого угла невозможно выйти из камеры. Только затяжной холодок, который пробежал по его затылку, когда он отступил от нее.

35

ИЕРИХОН

Известие об отце Фаррин висело у меня на шее, как тяжелый альбатрос, когда Оникс трусцой поднималась по подъездной дорожке к собору. Чтобы избежать встречи с суккубами, я выбрал другой маршрут домой, более длинный, который занял дополнительный день, чтобы вернуться в Блэкуотер, что дало мне достаточно времени, чтобы снова и снова прокручивать эту сцену в голове.

Я был только рад, что Фаррин не была там и не видела этого. Даже будучи свидетелем огненных демонов раньше, это все равно создавало тревожное впечатление.

Хотя мне пришлось нарушить обещание вернуть ее отца, из уважения к его заинтересованности в ее защите, учитывая время, я должен был верить, что старик ждал возможности услышать новости о Фаррин, шанса передать защиту своей дочери. Возможно, ему было достаточно знать, что она в безопасности.

Не то чтобы сама правда принесла бы Фаррин много пользы. Конкретный демон, которому предстояло завладеть ее душой, мой отец, оказался невосприимчив к чарам. Тем не менее, я верил, что стоит попробовать все, что угодно.

Ранние сумерки опустились на деревья, и все три собаки погнались за мной, Фенрир кусал двух других, как будто хотел втянуть их в игру. Когда Оникс рысью остановилась, я спрыгнул, встретив Аню у подножия лестницы и передав поводья.

-Мастер Ван Круа, я позабочусь о лошади. Возможно, ты захочешь пойти проведать Фаррин.

Ее слова заставили мои мышцы напрячься от тревоги.

-Все в порядке?

-Она кажется, немного больна. Решила вздремнуть. Насколько я понимаю, позавчера она вернулась с Васжаго и Веспир из книжного магазина и с тех пор чувствует себя не в своей тарелке.

Я поднялся по лестнице в собор и по второй лестнице в коридор спальни. Когда я подошёл к двери Фаррин, я тихонько постучал, прежде чем войти. Гора одеял на кровати заставила меня тихо подкрасться к ней, не желая будить ее, если она спит. Я остановился рядом с кроватью и нежно провел ладонью по длинным локонам цвета воронова крыла, рассыпавшимся по ее подушке.

Она перевернулась на спину, ее лицо было бледным и призрачно-белым, но губы растянулись в приветственной улыбке.

-Привет.

-Привет. Ты плохо себя чувствуешь?

-Только мой желудок.

Сердечный кашель сотряс ее тело, и она повернулась обратно, свернувшись калачиком, с ворчанием схватившись за живот, а затем задрожала, как будто замерзла.

Просунув свои руки под нее, я поднял ее с кровати и понес в ванную, ее тело дрожало в моих руках. Я сел на край ванны, посадив ее к себе на колени, и,