Инферниум - Кери Лейк

которые я принял за корень пустельги, и маленький флакон с надписью кровь Аэнге. Аэнге был довольно редким цветком, который рос в основном вдоль рек. В его центре был красный нектар, который при сжатии заставлял цветок казаться истекающим кровью. Говорили, что сам нектар был особенно сильным и эффективным средством для изгнания дурных духов.

-Что с ней не так?

Женщина откинула покрывало с нее, показывая обнаженное тело Фаррин, свернувшееся в клубок. По всей ее коже были недавно сделанные черные отметины, похожие на ту, что она оставила на моей руке несколько недель назад, когда мы перешли в Паслен. Их так много, и все они, должно быть, появились после того, как я вышел из комнаты, поскольку у нее их не было, когда я принимал ванну.

-Она укрывает несвязанных.

Я знал это из своего чтения.

-У меня сложилось впечатление, что несвязанные умерли с голоду. Что они не могли вселиться в тело.

Она провела пальцами по особенно темному пятну на грудной клетке Фаррин.

-Так обстоит дело с большинством. Кажется, этот нашел способ.

Если не считать ее дрожи, Фаррин даже не пошевелилась от прикосновения женщины.

Покалывание на моей коже отвлекло мое внимание на темный цвет кончиков пальцев, и взгляд в окно подтвердил то, чего я боялся. Небо значительно потемнело с момента моего возвращения, и мои заботы о Фаррин не позволили мне заметить, что луна уже была высокой и яркой. Блядь. Мой Rur'axze скоро вступит в силу.

-А что с ребенком?

-Ребенок?

Аромат Фаррин разносился в воздухе, вторгаясь в мои чувства. Пытаться игнорировать это оказалось невозможным, так как сладкий аромат ударил мне в горло и наполнил рот.

-Она беременна.

На лице женщины появилось отрезвляющее выражение, и она на мгновение взглянула в сторону Фаррин.

Я сильно зажмурился, пытаясь игнорировать вид обнаженного тела Фаррин, потому что зимой, в Аиде, только гнилой ублюдок мог заметить такое, пока она лежала больная и страдала.

-Ты можешь извлечь из нее эту душу?

-Я постараюсь. -Сняв с бедра сумку, она поставила ее на тумбочку рядом с флаконом и корнем, затем достала из ее глубины маленький тигель. -Это будет зависеть от воли души.

-Они относительно безвредны, эти несвязанные души.

Это приближалось, мой Ру'аксе, и адское пламя, я не мог это остановить. Независимо от того, как сильно я хотел этого, мое тело не могло подавить позывы, поднимающиеся внутри меня. И когда мне пришло в голову, почему это могло быть так, необузданная ярость вспыхнула у меня под кожей. Помимо другой женщины, присутствующей в комнате, я подозревал, что мое тело распознало слабую натуру в Фаррин. Гребаный хищник во мне знал, что в ее состоянии на нее будет легко заявить права.

-По большей части так и есть, - сказала женщина в ответ. -Но если они были злонамеренными при жизни, вполне возможно, что они могут унести эту злонамеренность с собой. Этот, похоже, был с ней довольно долгое время.

Ножницами, которые она также достала из своей сумки, она отрезала маленькую прядь волос Фаррин и поместила ее в тигель. Поверх этого она полила кровью аенге и разломала маленькие кусочки корня.

-С ней, ты говоришь?

-Да. Внутри нее.

Внутри нее? Черт возьми. Обычно они висели рядом с живыми, редко получая возможность войти в тело.

-На какой срок?

К счастью, Кежура была занята, возможно, не замечая бури, назревающей внутри меня. Мне нужно было бы поскорее убраться оттуда, иначе я рискую навредить им обоим.

-Я не могу сказать. Достаточно долго, чтобы я почувствовала в нем беспокойную натуру.

Накрыв тигель обеими руками, она что-то прошептала на языке, с которым я не был знаком, и под ее рукой замерцало мягкое оранжевое свечение.

-Насколько я понимаю, они невидимы. Что они не могут быть замечены или ощутимы кем-либо, кроме хозяина. Как же тогда вы чувствуете его беспокойство?

Она убрала ладони с крошечного пламени внутри тигля, которое мгновенно подало корень и волосы Фаррин.

-Я не читаю о присутствии духа. Это тело Фаррин говорит мне об этих вещах. Ее пульс необычно учащен. Беспорядочные отметины на ее плоти и хрупкость ее тела говорят мне, что все, что у нее внутри, хочет вырваться наружу.

Немного беспокоило, когда она, казалось, удивилась, узнав, что Фаррин тоже носит ребенка внутри нее.

-Тогда почему это не оставляет ее?

Я сосредоточил свое внимание на пламени, которое становилось все выше, пока Кежура выводила Фаррин из ее свернувшегося калачиком положения и укладывала ее плашмя на спину.

Я стряхнул мерзкую дрожь желания, пульсирующую во мне, когда увидел, как она лежит. Даже в ее спящем состоянии.

Особенно в ее спящем состоянии.

-Я бы рискнула сказать, что оно чего-то хочет от нее.

-Ребенка?

-Какое несчастье жить в ребенке!-Кежура усмехнулась, проводя руками по животу Фаррин. -К чему душа может принудить младенца? Нет. Я не верю, что оно хочет ребенка. Обычно они не обитают без какого-либо соглашения. Они могут принуждать вне тела, но чтобы быть приглашенным внутрь, Фаррин должна была в какой-то момент дать разрешение.

-Я не могу представить, что она сделала бы это сознательно.

-Вы знаете так же хорошо, как и я, мистер Ван Круа, что зло может быть довольно коварным. Возможно, в то время она даже не осознавала, что предлагает свое тело в качестве сосуда .

Я уставился на лицо Фаррин, на вид мирное, в которое она погрузилась.

Иди сейчас же, твердила моя голова. Маленькая крупица порядочности осталась во мне.

-Я спрошу, когда она снова почувствует себя лучше. А пока я оставлю вас заниматься вашей работой. Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать Васжаго.

Кежура оглянулась через плечо на закрытую дверь, где Васжаго стоял на страже с другой стороны, ее взгляд задержался там на долгое мгновение.

-Она может немного дрожать и скулить, но я обещаю, что не собираюсь причинять ей вред.

Оглушительный грохот отразился от стен, и мое внимание переключилось на тигель, где взметнулась струя пламени, лизнув воздух.

-Семь ведьм! Я никогда не видела этого раньше .

Кежура взмахнула рукой, чтобы сдуть густой столб дыма. Она подняла тигель, чтобы показать черную отметину, оставшуюся на фарфоре.

-Что это значит?- Спросил я.

-Я не знаю. Обычно смесь корней, волос и крови аенге горела бы большую часть ночи. Я никогда не видела, чтобы все горело так сразу.

Обмякшее тело Фаррин дернулось вверх, ее глаза все еще были закрыты, как будто что-то дернуло ее за