Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

кто еще вырядится как шлюха, чтобы сходить в книжный? — в ее голосе слышится скорее зависть, вызванная, возможно, роскошным авто, чем праведный гнев матери, пекущейся о сыне.

Мне дико хочется натянуть ворот платья, чтобы скрыть декольте, которое ей наверняка отлично видно, и больше всего на свете я хочу посмотреть ей в глаза и что-то ответить. Скажи хоть слово, — подгоняет меня голос в голове, но ни конечности, ни мозг не слушаются.

Негласное предупреждение о том, что случилось в прошлый раз, когда я подала голос, парализует связки.

— Ее тетка работает в баре, да? Та болтливая, от которой вечно несет табачищем? — Джоан говорит громче, чем прежде, явно желая, чтобы я ее слышала.

— Ага. Именно она. Хабалка, которую все зовут «Буч».

Дверца машины распахивается, и я резко перевожу взгляд на Люциана. Он кладет пакет на пол рядом с моими ногами.

Кажется, их ехидное хихиканье еще не привлекло его внимания. Тем временем мои пальцы дрожат от желания выскочить из машины и высказать всё этой дряни, которая месяцами превращала мою жизнь в ад. Но я не могу. Отчасти из-за платья, в котором я чувствую себя не в своей тарелке. Какой-то подделкой, пустышкой. А отчасти потому, что мой язык уже доводил меня до беды.

Игнорируй их, — слышу я голос тети Мидж, который всегда давал мне этот совет. Что странно, ведь сама она их никогда не игнорировала. На самом деле, пару месяцев назад она устроила знатную перепалку с матерью Брэди, когда та обвинила меня в причастности к сатанинскому культу. Вероятно, из-за того, как я тогда была одета.

Но по какой-то причине тетя Мидж настаивала, чтобы я не реагировала.

Внезапно мне захотелось вернуться в Блэкторн, в тот мрачный сумрак, где я чувствовала себя защищенной от всего этого. Неудивительно, что семья Люциана почти не высовывается наружу. Зачем подставлять себя под удары целого острова, полного невежества и осуждения?

— Как думаешь, сколько он ей платит? — Джоан фыркает, и обе женщины прыскают со смеху. — Достаточно, чтобы набить очередную татуху?

Палец Люциана замирает на кнопке зажигания. Его лицо каменеет, он подается вперед, явно начиная понимать, что происходит. Он смотрит сквозь лобовое стекло. Я жду, когда он наконец заведет эту чертову машину и увезет меня отсюда, пока я не сделала глупость, но вместо этого он открывает водительскую дверь.

Я хватаю его за руку и, не поднимая глаз, качаю головой.

— Поверь мне, с ними месть не работает. Это только подольет масла в огонь. — и это правда. В прошлый раз, когда я попыталась огрызнуться, я оказалась в полиции из-за ее выдуманных обвинений в преследовании. — Давай просто уедем.

— Они говорят о тебе? — спрашивает он, всё еще держась за ручку двери.

— Может быть. А может, и нет.

— Только шлюхи делают себе татуировки! Шлюха! — выкрикивает мать Брэди, и цель ее оскорбления не вызывает сомнений — она смотрит прямо на меня.

Закусив губу до боли, я подавляю желание закричать и зажмуриваюсь, представляя, как она давится этим чертовым рожком с мороженым.

— Что ж, масло встретилось с огнем. — Люциан выходит из машины, и каждая мышца в моем теле напрягается, пока я наблюдаю, как он обходит автомобиль и направляется к женщинам.

Окно всё еще опущено, и я слышу обрывки их шепота, когда Люциан приближается.

— Простите, что прерываю ваше чаепитие с мороженым, но моей девушке кажется, что ваши замечания адресованы ей. — в голосе Люциана звучит жуткое спокойствие. Он возвышается над ними, а обе женщины щурятся, глядя на него снизу вверх. — Если это так, я попрошу вас извиниться перед ней за вашу грубость.

— Ты вообще соображаешь, с кем говоришь, козел? — спрашивает Джоан, прикрывая глаза ладонью от яркого солнца, которое светит ей прямо в лицо. Возможно, поэтому она еще не узнала его и его печально известные шрамы.

— А есть хоть какой-то шанс, что вы понимаете, с кем говорите вы?

Прижав руку ко рту, я сглатываю смешок, наблюдая, как эти недогадливые тетки задирают Дьявола Костяной Соли.

Мать Брэди фыркает и снова лижет мороженое.

— Ну так просвети меня, чтобы я могла заявить на тебя за домогательства.

— Люциан Блэкторн. — Он наклоняется вперед, протягивая ей руку. — Рад знакомству.

Обе женщины ахают в унисон.

Мать Брэди медленно убирает мороженое от лица, и верхний шарик с чмоканьем шлепается ей прямо на колени — так сильно она дрожит. Она косится на Джоан, которая замерла и не шевелится уже с минуту, будто он уже превратил ее в камень. Ни одна не протягивает руки в ответ.

— Похоже, сплетни не воздали мне должного, — произносит он и убирает руку в карман. — Смело заявляйте на меня, если угодно. Я предупрежу своего адвоката. А пока я настоятельно рекомендую вам следить за языком, когда вы говорите об Исадоре Куинн или обращаетесь к ней.

Женщины не проронили ни слова. Я начинаю гадать, не наложил ли он на них какое-то темное заклятие, потому что никогда не видела мать Брэди такой тихой после стычки.

Когда Люциан возвращается к машине, я испускаю дрожащий вздох, не зная, смеяться мне или плакать от того, что он только что вербально стер в порошок проклятие всей моей жизни.

Как только он опускается на сиденье рядом, у меня вырывается нервный смешок, переходящий в хохот. Я сгибаюсь пополам, всё еще дрожа от прилива адреналина. Увидев, как мать Брэди судорожно вытирает месиво со своих колен, я хохочу еще громче.

— Теперь ты официально в ее черном списке.

— Тому, кто делал ей прическу сегодня утром, тоже стоит там оказаться, — говорит он, включая заднюю передачу. — Куда дальше? В «Шолу»?

— Да. Что ты там так долго делал? Я уже думала вызывать спасательный отряд.

Он пожимает плечами с абсолютно невозмутимым видом, откидываясь на спинку кресла и держа руль одной рукой.

— Заболтались. Кто были эти женщины?

— Клоуны из Темпест-Коув.

— Я серьезно.

Фыркнув, я смотрю в окно на тротуары, кишащие туристами. Незнакомцы, которые ничего обо мне не знают. Понятия не имеют о моей репутации.

— Мать Брэди и ее подруга Джоан.

— И почему у них с тобой проблемы?

Уколы раскаяния всё еще колют меня изнутри за то, что я не постояла за себя сама. Если бы не мое отчаянное