Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

Коридор заканчивается дверью. Люциан открывает ее и щелкает выключателем. Свет вспыхивает, озаряя нечто похожее на ангар для самолетов — комната просто огромная, с высокими потолками и массивными стеллажами, где хранятся две зачехленные лодки. А внизу, на открытом пространстве, выстроены ряды автомобилей — штук двадцать, не меньше. Люксовые, компактные, спортивные. Самых разных цветов, марок и моделей.

— Боже мой, — это всё, что я могу выдавить из себя, оглядывая помещение.

— Я люблю машины. — он снова берет на себя роль ведущего и направляется к обтекаемому черному монстру, который выглядит как нечто из гаража Бэтмена. Блики света от потолочных ламп усыпают полированный черный кузов, словно звезды ночное небо — очень в стиле Люциана.

— У тебя там... ну, костюм нигде не спрятан? Ну, знаешь, надеваешь, когда в небе зажигается сигнал? Что это вообще за машина?

— Bugatti Chiron. Одна из самых быстрых и мощных машин в мире. — он открывает мне дверцу, за которой скрывается дуэт черных кожаных сидений и блестящий хромированный интерьер.

Единственная двухместная машина, в которой я когда-либо сидела, принадлежала Гриффу — местному рыбаку, который подбросил меня до дома от библиотеки, когда тетя Мидж застряла в «Шоуле». Он выдрал всё заднее сиденье, чтобы впихнуть туда снаряжение, потому что не мог позволить себе грузовик.

Мне почти страшно садиться в эту штуку, но я забираюсь внутрь. Словно в кокпит самолета — кожа буквально обнимает меня, а пахнет здесь так, будто на ней в жизни ни разу не ездили.

Люциан опускается на соседнее сиденье, и его взгляд тут же падает на мои обнаженные бедра. Я выбрала это легкое платье — одно из немногих, что Эми оставила в поместье — только потому, что сегодня обещали тридцать градусов жары, а я не хочу рисковать потными бедрами и пятнами подмышками во время нашего первого официального выхода в свет. Платье прохладное и невесомое, к тому же я еду всего лишь в «Шоул». Завсегдатаи там вряд ли что-то заметят, а если и заметят, тетя Мидж быстро вправит им мозги.

Он задерживает взгляд на мгновение. Мы сидим в тишине, пока он не качает головой.

— Тыкать зубочистками себе в глаза было бы меньшей пыткой, чем пытаться держать руки при себе, когда ты в этом платье, — говорит он, заводя двигатель. Звук мощного мотора эхом разносится по гаражу.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку, сжимая колени от того жара, который он разжег у меня внутри.

Стена впереди поднимается, открывая наклонную дорогу. Когда он трогается, моя голова откидывается на подголовник, и я вспоминаю, что забыла пристегнуться. Щелкнув ремнем, я устраиваюсь в прохладном кожаном кресле, пока мы едем к воротам.

— Ты выглядишь и пахнешь невероятно, — произносит он, не глядя на меня, словно принципиально отказываясь это делать.

— Как и ты. — за окном тянется огромный газон с разбитыми фонтанами и неухоженными живыми изгородями, напоминая мне о моем первом дне здесь, когда всё казалось мертвым и заброшенным. С тех пор я поняла: неважно, что сейчас полдень, поместье всегда окутано мрачной, угрюмой аурой. И всё же странно, как посреди всего этого запустения я никогда не чувствовала себя более живой.

— В бардачке для тебя подарок.

Нахмурившись, я смотрю то на него, то на бардачок.

— Для меня? Зачем?

Он кивает в ту сторону:

— Посмотри.

Я открываю отделение и вижу маленькую, но красноречивую голубую коробочку. Может, я и выросла в маленьком рыбацком поселке, но коробочку от Tiffany узнаю из тысячи.

— Люциан... что ты...

— Открывай.

Я открываю крышку и вижу великолепный браслет. Две тонкие цепочки — уверена, это белое золото — соединяются по обе стороны крупного бриллианта огранки «принцесса». Это захватывает дух. Он наверняка стоит больше, чем всё мое имущество вместе взятое.

— Боже мой.

— Надень его.

Прикусив нижнюю губу, я качаю седой головой.

— Я боюсь.

— Он твой.

— А если я его сломаю?

— Тогда я отлуплю тебя так, что будешь истекать кровью.

Я резко поворачиваюсь к нему, хмурясь, пока его бесстрастное лицо не расплывается в усмешке.

— Я уверен, что компания, которая делает эти штуки, вполне способна их починить, если они сломаются.

— Да, но ты сказал, что у нас только секс. Подарки не похожи на «филлер». Это уже тянет на развитие сюжета.

— Не улавливаю. Что такое филлер?

— Это... ну, как в любовных романах. Когда главная пара делает что-то вместе, что на самом деле не двигает сюжет вперед. Просто делает книгу толще.

— Это браслет, Иса, а не кольцо. Пожалуйста. Надень его.

Дрожащими пальцами я одной рукой застегиваю браслет на запястье. Месяц назад он смотрелся бы на мне чужеродно, даже нелепо, но в сочетании с платьем он кажется почти уместным — если не считать татуировки прямо под ним. Самая красивая и нежная вещь, которую мне когда-либо дарили.

— Ты не должен был этого делать.

— Значит, тебе нравится?

Я поворачиваю бриллиант на внешнюю сторону запястья, жалея, что он это сделал. Это слишком. Слишком много для того, о чем мы договаривались. И будет только больнее, когда всему придет конец. Несмотря на эти мысли, я киваю.

— Я никогда не захочу его снимать.

— Хорошо. Тогда не снимай. — в его голосе слышатся серьезные нотки, будто мой отказ носить его станет для него личным оскорблением.

До центра города мы добираемся за двадцать минут. Когда мы выезжаем на главную улицу, я кладу руку ему на плечо, чувствуя, как под моей ладонью напрягаются мышцы.

— Подожди. Можем ненадолго остановиться?

— Конечно.

Я направляю его к ряду магазинчиков. Он паркуется на одном из свободных мест. Через стекло я смотрю на вывеску: «Vellichor».

— Откуда я знал, что рано или поздно мы окажемся в книжном? — его комментарий вызывает у меня улыбку.

Мы выходим из машины. У самой двери я оборачиваюсь на него и только сейчас, при ярком дневном свете, осознаю, насколько сильно он выбивается из окружения. Словно грозовая туча в солнечный день. Зловещий и такой же пугающий, как и его репутация.

Человек, которому лучше не переходить дорогу, на не менее угрожающем черном авто.

Люциан не вписался бы в этот город, даже если бы очень постарался. Он как лишний кусочек пазла, который не хочет ложиться в пустую ячейку. Эта мысль заставляет меня улыбнуться,