Ее безумные звери - Э. П. Бали

Я никогда не был создан для этого мира.

Вот только когда Аурелия начинает приходить в себя, а я замедляю и удлиняю толчки, она произносит слова, которые уничтожают меня окончательно. Эти голубые глаза, кажущиеся темно-синими в темноте пещеры, блестят от безудержного чувства.

— Я хочу идти сквозь твою тьму вместе с тобой, — шепчет она. — Так же, как ты шел сквозь мою.

Мое существо разлетается на осколки. Мой оглушительный рев, разрывающий сердце и уничтожающий душу, эхом разносится по пещере, когда я кончаю внутрь своей Регины. Втайне надеясь, что небеса и Дикая Матерь услышат мою невыносимую муку, и зная, что Аурелия сотворила со всеми нами, я надеюсь, что Богиня тоже рыдает.

Глава 69

Аурелия

Коса уводит меня обратно в океан, и мы вместе плывем сквозь непроглядную тьму.

Мы с тобой против целого мира тьмы, мой человек-акула, — задумчиво делюсь я мыслями.

Скоро рассвет, — тихо отзывается он.

Он держал меня в объятиях после того, как кончил. Развязал полосу ткани на моих запястьях, укутал в мягкое одеяло и устроил у себя под боком. Он молча уткнулся носом в мои волосы, и я ненадолго задремала.

Проснулась я оттого, что его губы едва заметно коснулись моего рта, а затем он запечатлел нежный поцелуй на моем плече, где остался бледный розовый след. Он долго исследовал эту отметину, прежде чем перевернуть меня и осмотреть буквально каждый дюйм кожи. Я невольно улыбаюсь, глядя, как он печется о моем теле и переживает из-за каждого пятнышка, словно они наносят непоправимый вред моему здоровью. Прямо у него на глазах я заживляю каждую метку своей магией и наблюдаю, как между его серебристыми бровями пролегает едва заметная складка. Я взяла его за руку и поцеловала ладонь, а затем обняла за плечи, всем телом прижимаясь к нему. Он принимается гладить меня по спине длинными, размеренными движениями, словно это приносит ему утешение. На душе становится спокойнее от мысли, что мои прикосновения его не тяготят. Что он действительно хочет их и не считает меня мерзкой, как Ксандер.

Мы добираемся до пляжа, пока еще темно, в воздухе отчетливо пахнет петрикором — запахом земли после дождя, а шторм, похоже, уже утих. Нагишом мы торопливо запрыгиваем в машину, вытираемся и переодеваемся в запасную одежду, которую он припрятал в багажнике. Какое-то время мы сидим в салоне в полном молчании, и к моему огромному удовольствию, когда небо с востока начинает светлеть, он берет меня за руку.

Когда солнце начинает выползать из-за горизонта, что-то в атмосфере вокруг Косы резко меняется. Небо окрашивается в огненно-золотые тона, и когда я бросаю взгляд на своего акулу, в чьих влажных серебристых волосах отражаются золотистые блики, я с ужасом осознаю: пространство вокруг него буквально тонет во мраке.

Он поворачивается ко мне, и в то же мгновение, стоит нашим взглядам встретиться, все вокруг гаснет. Всю машину затапливает мутная, абсолютно безжалостная сила. Это совершенно не похоже на тени Упыря, которые и на вид, и на ощупь напоминают космическую пустоту. Эта энергия бурлит и клокочет, точно водоворот в самом центре свирепого шторма.

— Ты ведь видишь это, да? — голос Косы звучит так, как никогда прежде. Он мертв. В нем нет ни капли жизни. Ни капли надежды.

И тут начинается крик.

Я плотно прижимаю ладони к ушам и зажмуриваю глаза, пытаясь отгородиться от неистового визга, пронзающего мой разум. Множество голосов, пронзительных и резких, атакуют меня одновременно, перекрикивая друг друга в попытке звучать громче всех. Они что-то произносят, и хотя я не могу разобрать эти жуткие фразы, я кожей чувствую их первородное зло.

Я не сразу понимаю, что кричу сама, пока холодные пальцы не ложатся на мои виски.

— Прости меня, — этот хрип звучит панически, он гораздо глубже всех остальных голосов. — Мне так жаль.

Что-то поглощает меня целиком и утягивает вниз, вниз, вниз.

Когда я прихожу в себя, то обнаруживаю, что все еще нахожусь в машине, но теперь лежу на заднем сиденье, свернувшись калачиком на коленях у Косы. Оглядевшись, я понимаю, что мы вернулись на подземную парковку лечебницы «Обитель Лили».

Вокруг царит звенящая, мучительная тишина.

— Ты только что провалилась в меня, — хрипит Коса, осторожно пересаживая меня на мое собственное сиденье. В машине как будто стало в разы холоднее. — Должно быть, все из-за секса. Мы больше этого не допустим.

Я выпрямляюсь и сижу в тишине, одной рукой вцепившись в ремень безопасности, а другой вытирая слезы с глаз.

— Это то, что ты видишь постоянно? Слышишь каждую секунду?

Дистанция между нами, этот пронизывающий холод ощущаются как глубокое ущелье. Мы словно стоим на вершинах противоположных гор, а между нами — целая вечность.

— В последнее время — да.

То, что он ежедневно выносит этот кошмар просто ради того, чтобы находиться здесь… я не могу это осмыслить.

— Ты такой сильный. Все мои пять истинных невероятно сильные.

Он резко переводит на меня взгляд:

— У тебя никогда не будет пяти истинных, Аурелия.

Я вскидываю голову, ошарашенно глядя на него:

— Значит, я обречена до конца дней носить в себе эту пустоту?

— Две пустоты. Возможно, три.

— Что?

— Три пустых места. Ксандер никогда не согласится стать твоим. Его воля слишком сильна. А Упырь сражается на стороне твоего врага. Он потерян. Всегда был.

Боль от его слов оказывается почти невыносимой. На моей душе выжжено пять имен. Я никогда не смогу этого изменить. И не хочу менять. Они мои. И всегда будут моими, хотят они того или нет.

Коса не смотрит на меня. Он гипнотизирует лобовое стекло, его руки безвольно покоятся на коленях.

— Однако… — я ловлю каждое его слово. — Я нашел тебе замену. Гнездо Клюва мертво. Его Регина погибла очень давно, и с тех пор он ищет себе дом. Он могущественный орел, а тебе… в твоей стае как раз не хватает пернатого.

Каждое его слово бьет по мне, словно удар мачете. Срезает под корень. Распарывает изнутри. Оставляет глубокие шрамы. Ужас обвивается вокруг моей шеи, точно петля хлыста.

— Ты ведь планировал это заранее, — шепчу я, отказываясь верить в происходящее. — Планировал бросить меня? — Планировал заменить себя кем-то другим, точь-в-точь как заменил истинных Сабрины.

— Между тобой и Клювом всегда была искра, а раз его Регины больше нет⁠…

— Да пошел ты! — этот крик вырывается из самых глубин моего существа. — Пошел. Ты. На хрен. Коса. — Я с силой толкаю дверь, выбираюсь наружу,