Ее безумные звери - Э. П. Бали

невозможно оторвать глаз — столько в ней искренности и первобытного магнетизма. Она судорожно цепляется за меня, в ее глазах горит злость, а магия пульсирует диким ритмом. Боги, как же мне хочется признаться ей во всем, но это лишь сделает все…

— Он ведь усугубляется, да? Наземный психоз. — Конечно, она в курсе. Она моя Регина. Она наверняка чувствует это каждой клеточкой. — Интересно, со мной случится то же самое? — едва слышно роняет она. — Если я буду слишком часто перекидываться в морского зверя? Я хочу узнать, каково это.

— Нет, — отрезаю я. — Я бы и врагу такого не пожелал. А уж тебе тем более.

Внутренний голос подсказывает, что даже со всей ее защитой Костеплета она вполне может оказаться права. Что-то дикое, необузданное подначивает меня выкрасть ее посреди ночи и сбежать к морю. Только вдвоем, чтобы жить в полном покое и уединении, где между нами и бескрайним океаном не будет вообще ничего.

— Как бы я хотела тебе помочь, — шепчет она.

Я просто не могу противиться этому взгляду. Взгляду, который требует, чтобы я прикоснулся к ней. Был с ней. Посвятил ей всего себя.

Протянув руку, я едва ощутимо касаюсь пальцами нежной кожи на ее щеке. Она прикрывает глаза, жадно впитывая эту мимолетную ласку.

— Ты помогаешь, — шепчу я в ответ. Ты делаешь мир вокруг лучше, хочется сказать мне. И одновременно превращаешь его в сущий ад. Я совершил роковую ошибку, когда попробовал ее кровь. Теперь она часть меня. Я изменился, полностью и безвозвратно. И как мне теперь возвращаться в океан одному, оставив ее здесь? Внезапно каждое паскудное слово, прошептанное мне когда-то на мягких подушках, обретает зловещую правду.

Я мерзкое, чужеродное отродье. Холодный до мозга костей. Темный до самой глубины души. Гремлины, кружащие вокруг, нашептывают похожие, еще более жуткие вещи, и их уродливые тела уверенно маршируют в такт новому стуку, который уже целую неделю непрерывно щелкает у меня в голове.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

И тут меня накрывает волна чистого, незамутненного безумия, и я ловлю себя на том, что озвучиваю мысли, поднявшиеся из самых мрачных глубин моего существа:

— Поехали со мной к морю. Поплавай со мной. Всего один раз.

Ее зрачки расширяются, и я окончательно тону в их бездонной темноте. Дыхание со свистом вырывается из груди, а шею по бокам припекает адским пламенем.

— Мне жизненно необходимо увидеть, как лунный свет ляжет на твою обнаженную кожу.

Глаза моей Регины блестят от влаги, и я отчаянно хочу, чтобы эти слезы пролились — тогда я смогу попробовать на вкус ее скорбь… и ее вожделение.

— Отвези меня туда, — шепчет она. — Покажи мне то, что ты так любишь.

Тогда я бы показал ей ее собственное отражение на водной глади. Не говоря больше ни слова, я перехватываю ее ладонь, и мы спускаемся на лифте на подземную парковку комплексного гаража. Здесь для меня всегда наготове дежурная машина; я практически на руках заношу Аурелию в салон и прыгаю за руль.

От лечебницы до пляжа — всего пара минут езды. В такой поздний час здесь нет ни туристов, ни местных, к тому же начался прилив, и волны бьются о берег, бурные и неспокойные. Стоит мне выйти из машины, как яростный порыв ветра с силой бьет мне в лицо, растрепывая волосы.

Приближается шторм.

Глава 67

Аурелия

Что-то полностью завладело Косой. Какая-то мысль или эмоция, я не могу сказать наверняка. Но в его глазах сейчас горит дикий, безумный блеск. Это какая-то первобытная, неконтролируемая энергия, в которую я прежде никогда не видела его погруженным. Которую он сам никогда не позволял себе выпускать наружу.

Он крепко сжимает мою руку, помогая выбраться из машины, и меня не покидает странное ощущение, будто мы от чего-то бежим. Мы припускаем бегом по песку, а наши волосы и одежда яростно бьются на ветру.

Мне не терпится снова увидеть его в обличье акулы. И все же здесь, на темном, безлюдном пляже, где в самом воздухе разлита едва уловимая дрожь, в живот закрадывается липкий страх.

— Океан словно злится, — тяжело дыша, произношу я, когда ледяная вода с размаху бьет по обуви.

Коса резко разворачивается и обхватывает мое лицо обеими ладонями:

— Я знаю, что ты мне не доверяешь, но⁠…

— Доверяю, — перебиваю я, перехватывая его запястья. — Правда, доверяю. Я сделаю все, что ты скажешь.

Он прикрывает глаза, словно смакуя эти слова, затем делает шаг назад и быстрыми движениями сбрасывает рубашку и брюки.

На улице жуткий холод, но я понимаю: чем быстрее покончу с этим, тем быстрее согреюсь. В мгновение ока куртка и штаны летят на песок, следом отправляются лифчик и трусики.

— Никогда раньше не плавала голышом, — нервно смеюсь я.

Он берет меня за руку и тянет за собой в прибой:

— А я плавал. И много раз.

Мой смех переходит в визг, когда ледяная вода мертвой хваткой впивается в лодыжки. Я начинаю неуклюже прыгать, поднимая тучи брызг. Коса словно не замечает ни моих ужимок, ни дикого холода — он лишь упрямо и целенаправленно тащит нас все глубже и глубже.

Я вскрикиваю: ноги окончательно немеют, а бедра принимают на себя сокрушительные удары бушующих волн.

— Перекидывайся, — приказывает он и с головой ныряет в воду.

— Блядь! — ору я в ответ и тоже бросаюсь в пучину.

Собственный крик тонет в жабрах, которые мгновенно прорезаются по обеим сторонам шеи, лицо удлиняется, руки и ноги втягиваются, превращаясь в плавники, а температура тела падает до гораздо более комфортной. Вокруг бушует мощное течение, но новое тело полно сил. И пусть мне требуется пара секунд, чтобы совладать с непривычными мышцами, я быстро ловлю ритм и призываю на помощь хвост.

Под водой царит кромешная тьма. Впереди стремительным клином несется еще более темный силуэт.

Держись ближе, — командует Коса, после чего разворачивается и уплывает вперед.

Я изо всех сил спешу за ним, пристроившись строго у его левого плавника — точь-в-точь как китовый детеныш, который ни на шаг не отплывает от матери. В океане гораздо тише, чем на поверхности. Большая часть мирских звуков растворилась, превратившись в глухие, далекие удары и рокот где-то высоко над головой, но даже в этой тишине я чувствую гораздо больше. Кожа улавливает кучу новых, щекочущих ощущений, а что-то внутри меня чутко реагирует на странные вспышки, которые искрятся и мерцают где-то глубоко вдали.

То, что искрится — это электричество, — объясняет мне Коса, когда я спрашиваю его об этом странном чувстве. —