Связь, которая горит - Брайер Болейн

Я взглянул на другого лидера Факультета. Был ли прав Родригес? Я никогда особо не задумывался о личном моральном кодексе Танаки.

Танака коротко кивнул:

— Ну и что? Что в этом предательского?

Родригес рассмеялся:

— Всё, Танака. Защита блайтборна является актом государственной измены и всегда им была. Большинство Высокородных просто не любят в этом признаваться.

Воспоминания о прошлом году промелькнули в моей голове. Я ходил по трущобам Вейлмара с Родригесом, доставлял еду и лекарства семьям блайтборнов — тех, кто был убит безымянным убийцей Высшей крови, который всё еще разгуливал на свободе. Я вспомнил отчаянную бедность, горе, детей с ввалившимися глазами. И это было только тогда, когда мы смогли найти выживших. К тому времени, как мы отправились на поиски, несколько детей уже исчезли, а оба их родителя были убиты. Это было видение ада. Убийства на данный момент прекратились, но мы с Родригесом всегда подозревали, что за всем этим стоит Маркус.

— Меня могут убить за то, что я собираюсь тебе сказать, — сказал Родригес, и легкая улыбка на его губах противоречила серьезности тона. — И если я услышу, что ты говоришь об этом с кем-то еще, мне, возможно, придется убить тебя самому.

Мои глаза слегка расширились. Родригес никогда раньше не угрожал мне. Я ничего не мог с собой поделать, мой взгляд снова обратился к Танаке. Выражение его лица было нейтральным.

— Если только вы не просите нас разжечь гражданскую войну, — холодно сказал Танака. — Я не понимаю, как всё, что вы хотите сказать сегодня, может быть истолковано как государственная измена. Поэтому, пожалуйста, продолжайте. Я весь внимание.

— Гражданская война? — Родригес покачал седой головой. По моим прикидкам, ему было не меньше тридцати пяти. Для пожилого профессора он всё еще был довольно красив. Я подумал, были ли слухи о том, что они с Шанкарой иногда спят вместе, на самом деле правдой. — Нет. Пока нет. Хотя я не сомневаюсь, что она могла бы возникнуть. Но как насчет драконов?

— Драконы? — эхом повторил я.

Родригес кивнул:

— Так вот в чем дело. Драконы. Последний шанс, мальчики. — Он снова указал на дверь. Никто из нас не пошевелился. — Тогда ладно. — Он наклонился вперед над своим столом. — Я часть секретного ордена. Того, у кого чрезвычайно давнее наследие. Страж Тлеющих Углей.

— Я никогда об этом не слышал, — немедленно ответил Кейдж.

Родригес печально улыбнулся:

— Ну, в настоящее время я единственный участник.

— Что конкретно делает этот орден? — медленно спросил я. Родригес, конечно, вел себя немного странно, но я был готов потакать ему. Очевидно, это было важно для него.

— Страж Углей был создан для защиты жизней блайтборнов. Возможно, я единственный выживший член, но в какой-то момент нас было много. Моя семья хранила память об Угольной Страже на протяжении поколений. Многие из моей семьи сами были членами ордена. — Он взял перо со своего стола и начал подбрасывать его в руке. — Я хочу, чтобы вы вспомнили эпоху драконов. Во время войн Высокородных, междоусобиц и дрязг потери рожденных мором были не просто обычным делом — их принимали и ожидали. Сжигались целые деревни, города стирались с лица земли — и все это для разжигания соперничества Высокородных и захвата власти. Страж Углей верил в защиту невинных, насколько это было в наших силах. — Он глубоко вздохнул. — Даже если это означало выступить против драконов.

В комнате, казалось, стало холоднее.

— Ты говоришь о саботаже. Сражаешься с теми, кто правит Сангратой, — нахмурившись, заметил Кейдж. — Это и есть государственная измена, которую ты имел в виду?

— Страж Углей делал всё, что было в их силах, чтобы помешать драконам причинять вред мирным жителям блайтборнов. Даже если это означало саботаж самих драконов, — холодно сказал Родригес.

— Ты убивал драконов? — недоверчиво спросил я. Я нахмурился. — А как же всадники?

Родригес отвел взгляд:

— Да. Иногда и то, и другое.

Тяжесть его слов окутала комнату, как кровавый туман.

— Если речь идет о том, чтобы каким-либо образом навредить Пендрагон, я ухожу, — сказал я, направляясь к двери. — Я скорее увижу тебя мертвым, чем позволю причинить ей вред, Родригес, и ты дурак, если до сих пор этого не понял. Тебе не следовало приглашать меня в этот… в этот маленький клуб заговорщиков.

— Блейк, прекрати. Дело не в этом, — голос моего учителя звучал устало.

Я помолчал:

— Лучше бы этого не было.

Родригес покачал головой:

— Это не так. Я клянусь в этом. Знаешь, когда появилась Медра, я подумал, что она могла бы быть другой. Я верил, что она олицетворяет надежду.

Я нахмурился от такого намека. Пендрагон действительно олицетворяла надежду — по крайней мере, она олицетводила ее для меня.

— Другая? Она не совсем заурядна.

— Нет, она единственная в своем роде, — согласился Родригес. — Я верю, что ее сердце на правильном месте. Она храбрая. Я надеялся, что она сможет внести баланс, стать чем-то большим, чем инструментом для господства Высокородных. Но теперь… — Он сделал паузу, его лицо помрачнело. — Теперь мы знаем, что существует план, как связать ее душу. И это всё меняет.

Я переводил взгляд с Родригеса на Кейджа, пытаясь уловить контекст.

— Подожди минутку. Ты знал? Ты уже знал и, черт возьми, сам ей не сказал? — я плюнул в Танаку. Мне потребовались все силы, чтобы не схватить его за воротник и не швырнуть через всю комнату.

— Держи себя в руках, Блейк, — приказал Родригес. — Кейдж поделился со мной своими опасениями. Вот почему я решил, что теперь могу ему доверять.

— Он должен был сообщить о своих опасениях Пендрагон, — прорычал я. — Или, еще лучше, ее архонту.

— Архонт только по названию, — холодно сказал Кейдж.

«О, это больше, чем просто название, поверь мне», — хотелось мне сказать. Но Пендрагон ударила бы меня по лицу, если бы услышала, как я говорю что-нибудь подобное. И тогда я больше никогда не застану ее наедине в библиотеке — или в любом другом месте, если уж на то пошло, — никогда.

— Вы двое закончили сравнивать, у кого больше? — рявкнул Родригес. — Мы здесь говорим о проклятых драконах.

— Один дракон. Один дракон, которого Пендрагон держит под своим контролем, — парировал я.

— Под ее контролем? — Родригес покачал головой. — Нет. Я сильно сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Пока Никсарис остается на свободе, Медра постоянно будет в опасности. И если ее душа будет успешно связана, мы окончательно потеряем ее. Так же как и любую