Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

это с отцом, но в данный момент его местонахождение неизвестно. – Подавшись вперед, Экер ставит бокал на стол, затем поворачивается ко мне. В его глазах читается что-то невысказанное, но он снова переводит взгляд на Оливию и Уэллса. – Мы с Джови сопряжены.

Вскрик Оливии заглушает ругательство, вырвавшееся у Уэллса, но в следующую секунду они оба вскакивают со стульев. Глаза Оливии наполняются слезами, а Уэллс выглядит…

Уэллс выглядит напуганным. На его лице одновременно видны ликование и страх.

Оливия обегает стол, обнимает Экера за плечи, и по лицу ее текут слезы.

– Я же тебе говорила.

Экер успокаивающе поглаживает ее по спине.

– Да, говорила, – тихо отвечает он. – Ты была права с самого начала.

– Права насчет чего? – спрашиваю я.

Она отстраняется от Экера и вытирает глаза.

– Насчет того, что ты его Сопряженная Пара.

– Она сказала мне об этом, когда мы были детьми, – поясняет Экер.

Я запинаюсь, с трудом подбирая слова:

– Я… погоди, ты знала меня, когда мы были детьми?

– Да, – подтверждает она. – Я из знатной семьи, поэтому мы часто проводили лето вместе, когда твоя семья приезжала погостить.

– Это объясняет, почему ты вдруг решил встретиться с нами, – говорит Уэллс, наконец оправившись от потрясения и перейдя к более насущной теме. Он откидывается на спинку стула, глядя то на меня, то на Экера.

– Я не хотел, чтобы об этом стало известно, пока я не расторгнул помолвку с Ириной. Впрочем, она все равно узнает, что я проводил ночи в постели Джови, это лишь вопрос времени.

Я раздраженно смотрю на Экера, уже понимая, что лицо заливает румянец.

Оливия безуспешно пытается подавить улыбку.

– Это единственное, по чему я ни разу не скучала.

– Твоя семья принадлежит к знати, а ты нет?

Ее взгляд перемещается на мужа. Уэллс протягивает ей руку, она подходит к нему и обнимает, сев ему на колени.

– Уэллс происходит из купеческой семьи, поэтому мы не получили благословения на брак.

Уэллс смотрит на Экера, и в его взгляде ясно читается тревога. Экер тем временем расслабляет сжатые челюсти и полностью сосредоточивает внимание на мне, притом его темные глаза кажутся еще более завораживающими в мягком сиянии свечей, мерцающих в люстре.

– На это могли бы закрыть глаза, если бы Оливия пробудилась. Смешанные браки между Наследниками и теми, у кого нет дара, большая часть обитателей королевского двора рассматривает как кощунство.

Я качаю головой.

– Это же нелепо.

– Вот именно, – соглашается Экер. – Я работаю с советом отца, чтобы добиться более лояльного отношения к бракам между теми, у кого есть магические способности, и теми, у кого их нет.

– Ну и как успехи? – сухо спрашивает Оливия.

Молчание Экера говорит лучше любых слов.

– Как бы то ни было, мы с Оливией счастливо женаты, несмотря на мнение этих фанатиков и ханжей, – говорит Уэллс, крепко поцеловав Оливию в щеку. – Мать Природа знала, что делала, когда связала нас.

Я вздрагиваю.

– Вы сопряжены?

Оливия сияет, будто рассказывает об этом в первый раз.

– Именно так.

Глядя на Экера, я раздумываю, не рассказать ли ему о книге, которую я спрятала под матрасом, но решаю этого не делать.

– Я думала, что Узы Сопряжения могут существовать только между Наследниками.

– Так нас учат, – отвечает Уэллс. – И именно поэтому мы с Лив скрываем их. Никто об этом не знает, кроме Экера, Холлиса, а теперь еще и тебя.

Подтекст ясен: мне тоже нужно хранить этот секрет.

– Я надеялся, что вы поделитесь с нами вашими знаниями и соображениями по этому вопросу, – говорит Экер. – Мы очень многого не знаем об Узах Сопряжения.

Оливия и Уэллс обмениваются взглядами, и это настоящий разговор без слов – я в этом убеждена. В их глазах горят понимающие дразнящие огоньки, и у меня возникает чувство, будто я вторгаюсь в их личное пространство. Я перевожу взгляд на Экера, полагая, что ему в этот момент так же неловко, как и мне, но он неотрывно смотрит не на них, а на меня, ничего не ведая об их безмолвном разговоре, содержание которого от нас скрыто.

– Итак, – начинает Оливия, снова усевшись на стул. – На каком этапе сопряжения вы сейчас находитесь?

Этот вопрос и меня, и Экера ставит в полнейший тупик.

– Но вы оба его осознаете, верно?

Я киваю.

– Да, – объявляет Экер.

– Хорошо. Из двоих сопряженных всегда есть тот, кто принимает Узы Сопряжения раньше другого.

Ни ему, ни мне не нужно ничего говорить, поскольку ответ содержится в расстоянии между нами. Яснее ясного, что и физически, и эмоционально мы далеки друг от друга. И Оливия, и Уэллс видели это за ужином, а после беспечного заявления Экера это стало еще более очевидным.

– В нашем случае, – продолжает Оливия, нежно положив руку на бедро мужа, – Уэллс отказывался признать существование между нами Уз Сопряжения много-много месяцев. Это было поистине воплощением упрямства.

– Я был тогда глупым юнцом, Лив. Когда-нибудь тебе придется меня простить, – отвечает он.

– В его оправдание могу сказать, – вставляет Экер, – что ты была довольно-таки устрашающей.

Оливия, возмущенная этим обвинением, быстро переводит взгляд на меня.

– Что-нибудь во мне тебя пугает?

Я улыбаюсь, потому что твердо могу ответить нет… но также могу ответить и да. И оба варианта правдивы. Но я определенно встану на ее сторону.

– Ни капельки.

Оливия смотрит на них, как бы говоря: вот видите.

– Не все рождаются с твоей уверенностью в себе и собственной правоте, Лив, – замечает Экер. – Уэллс тогда был подростком, и тебе надо быть к нему снисходительной. Сама посуди: однажды он забыл, как завязывать шнурки.

Уэллс тычет в Экера пальцем.

– У меня тогда было похмелье, и ты отлично это знаешь.

Оправдываясь, Экер вскидывает руки.

– У меня таких проблем никогда не было.

– Хорошо, проехали, – говорит Оливия, возвращая нас к теме разговора. – Даже если принятие Уз Сопряжения является односторонним, они все равно вынудят вас быть вместе.

– Как, например, во снах, – замечаю я.

– О, так вы в самом начале, – откликается Уэллс.

– В начале? – повторяет Экер.

– Сны – это только начало, – поясняет Уэллс. – Узы Сопряжения не принимают отказа. В конечном итоге сны станут для вас ловушкой, чтобы удержать вас вместе, если этого уже не произошло.

Я качаю головой. В груди зарождается новое чувство – и я понимаю, что это страх.

– Так и случится, если вы не будете осторожны. Тогда вас будет невозможно разбудить, а ваши тела станут уязвимыми. На третий день без сна разум покинул меня, хотя я находился в полном сознании.

– Он рухнул на землю, как мешок с картошкой, прямо