Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

– Джови, – предостерегает он.

Не обращая на это внимания, я снова бросаю в него раскаленный шар. Он едва не попадает в цель, и это выводит Экера из себя. Он бросается на меня с горящими от ярости глазами, стискивает мои запястья, рывком притягивает к себе, подчинив почти без усилий, и это напоминает мне, насколько он сильнее и смертоноснее.

– Давай, используй свою магию еще раз. Но не забывай, что я могу сделать то же в ответ.

Я хватаю его запястье, и кожа краснеет под моими пальцами.

– Ты не можешь меня убить. Ты дал клятву на крови.

Сухо улыбаясь, он подводит меня спиной к кровати. Золотая филигрань, украшающая изножье, отделяется и обвивает мои лодыжки, из-за чего я падаю на кровать, приземлившись задом на матрас. Он с легкостью разжимает мою руку и привязывает запястья к коленям той же филигранью.

Моя грудь вздымается и опускается от прерывистых вдохов. Уперев кулаки по обе стороны моих бедер, он слегка отстраняется, чтобы оценить свою работу, шаря глазами по связанному телу. Моя шея и щеки горят от унижения. Но несмотря на ярость и досаду, бушующие во мне, неоспоримо, что какая-то часть меня наслаждается, провоцируя его, чтобы посмотреть, насколько далеко он позволит эмоциям завести себя. Я связана и не могу двигаться, и в пылу, горящем в его глазах, есть нечто такое, что мне хотелось бы испытать на более первобытном уровне.

Он смотрит на мою покрасневшую кожу, его ресницы вздрагивают, когда его взгляд встречается с моим. В его глазах горит огонь.

– Давай кое-что проясним, – говорит он, и, когда на секунду переводит взгляд на мои губы, на его челюсти дергается мускул. – Я не причиню тебе вреда. – Он оглядывает мое связанное тело. – Никогда. Не из-за клятвы на крови, которую я дал в силу необходимости, а потому, что я этого не хочу.

От его последних слов у меня сжимается горло.

– Развяжи меня, – требую я, но голос звучит слабее, чем мне бы хотелось.

– Нет. – Он наклоняется ко мне, его взгляд опять падает на мои губы, и наше дыхание сливается. – Пока ты не начнешь вести себя разумно.

Я пытаюсь отстраниться, но он останавливает меня, взяв рукой за подбородок, наклоняет мою голову назад, чтобы ему было максимально удобно целовать меня.

Когда я говорю, мои губы касаются его губ.

– И кто это будет решать? Ты?

– Я не вижу в этой комнате никого, кроме нас. – Он дразняще целует меня, припав открытым ртом к моему и касаясь языком моей нижней губы.

Я крепко зажмуриваюсь, надеясь, что, если я ничего не буду видеть, это притупит желание, затуманивающее разум, но это не помогает. Напротив, я еще больше сосредоточиваюсь на тепле его рта, на вкусе его языка, на стоне, который отдается во мне, когда он погружает язык в мой рот. Хотя вчерашние поцелуи были сладкими и страстными, по сравнению с этим желанием они меркнут. И теперь, когда его рот пожирает мой, я понимаю, что вчера он сдерживался.

Я пользуюсь моментом и, сжав зубы, прикусываю кончик его языка, прежде чем он успевает отдернуть его. Он отшатывается. Коснувшись языка пальцем, он смотрит на кровь, потом резко переводит взгляд на меня.

– О, я сделала тебе больно? – Мой тон снисходителен, и я улыбаюсь. – Тебе стоит просто забыть об этом, чтобы мы не испортили вечер.

Он какое-то время смотрит на меня, затем отворачивается, качая головой. Он безрадостно усмехается, глядя в пол, возможно признавая свое лицемерие.

Он машет рукой в сторону моих связанных запястий и лодыжек.

– Я должен был усвоить этот урок с первого раза. – Золотая филигрань разматывается, точно змея, и, скользнув по деревянной раме кровати, вновь устанавливается на место. – Послушай, – говорит он, серьезно глядя на меня. – В городе нас должен встретить один друг.

Я вся киплю от злости, однако… внезапная перемена его поведения заставляет меня заколебаться.

В его глазах все еще читается досада, но какие бы планы он ни вынашивал, они явно достаточно важны, чтобы отложить наш разговор. К тому же я не могу упустить шанс размять ноги, после того как столько времени просидела во дворце, даже если ради этого придется выйти в город.

Я поднимаюсь с кровати и беру из гардероба плащ, который мне принесла Бо.

– Ты у меня в долгу, – предупреждаю я Экера, накидывая плащ на плечи.

Затем пытаюсь, обойдя его, двинуться прямо к двери, но он преграждает путь, и мне приходится поднять взгляд и посмотреть на него.

– Как бы то ни было, я прошу у тебя прощения за то, что не сказал сразу, как только об этом узнал. – Он сглатывает, и защитная маска сползает с его лица.

И теперь я снова вижу перед собой Экера, к которому привязалась за то время, что мы пробыли вместе, того, с которым я провела бесчисленное количество часов, не делая ничего, но при этом делая все, еще до того, как я узнала, что он моя Сопряженная Пара, или осознала, что наше будущее тесно переплетено. Сейчас передо мной стоит человек, которого я называю другом.

Он осторожно и медленно протягивает руку за мою спину, чтобы убрать косу под капюшон.

– Я подумал, что это не важно.

– Как ты мог так подумать?

Уголки его рта трогает улыбка, как будто он находит меня забавной.

– Я не думал, что тебя это заденет, – говорит он, проведя согнутым пальцем по моему подбородку. – Но ревность тебе идет.

Я знаю, что румянец, заливший лицо, выдает меня больше, чем мне бы хотелось, но от этого никуда не деться.

– Нам не стоит заставлять твоего друга ждать.

Он улыбается в полную силу, когда отодвигается от меня и подходит к двери. Он открывает ее, не сводя с меня глаз, и, когда я прохожу мимо, наклоняется к моему уху и шепчет:

– Мы закончим этот разговор позже.

От скрытого намека я опять краснею и пытаюсь сдержать невольную улыбку. Но все мысли мгновенно улетучиваются, когда я ловлю на себе язвительный злобный взгляд воина, стоящего на карауле справа от моей двери.

Экер приветствует их кивком, и воин тотчас переводит взгляд с меня на дверь. Мы идем по коридору, и я стараюсь убедить себя не обращать на это внимания, но настойчивый совет Бо все никак не дает мне покоя.

– Мне не нравится, как воин справа смотрит на меня, – тихо