Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

И я решительно расстегнула две верхние пуговицы на блузке.

Но Лунтьер, к моему удивлению, даже взгляд на блузку не перевел.

— В твоих глазах читается страх, решимость и всё та же ненависть к самой себе... Нет, Еления, так не пойдет. Я не поддамся на твои провокации. Провести с тобой ночь я желаю только по взаимному желанию и без вот этой вот безысходности в твоих глазах. Я подожду. Я умею ждать. Даже когда мысленно закипаю от желания.

Я усмехнулась, качая головой.

— У тебя восхитительная выдержка, ты знаешь это?

— А у тебя восхитительно низкая самооценка, ты знаешь это? — улыбнулся Лунтьер. — Откуда в тебе это? Ты красива, фигуриста, умна и коварна, мужчины таких любят.

— Чаще у мужчин всё ограничивается как раз двумя первыми пунктами. До разглядывания ума доходят далеко не все.

— До этого пункта доходят мужчины. А значит, ты ранее встречалась лишь с представителями мужского пола, не более.

Я открыла рот, чтобы высказаться как-нибудь возмущенно, но тут же закрыла, осознав, что мне нечего возразить.

Надо признать, что опыта долгосрочных романтичных отношений с мужчиной у меня толком и не было, а те мужчины, что пытались меня охмурять, действительно скорее являлись просто носителями мужских признаков.

Лунтьер протянул руку и молча застегнул на мне две верхние пуговицы блузки, а мои губы растянулись в улыбке.

На самом деле этот жест лучшего всяких слов заставлял доверять Лунтьеру. Потому что если бы он сейчас согласился на мою провокацию, то мне не стоило давать нам даже шанса.

— Я тебя сразу заметил, — медленно протянул Лунтьер, продолжая буравить меня тяжелым взглядом. — Ты сразу привлекла меня внешне, а потом заинтересовала и манерой общения. Своим огнем в глазах.

— И выплеснутым на тебя кофе? — криво улыбнулась я.

— И им в том числе, — губы Лунтьера тоже растянулись в улыбке. — Так эффектно меня девушки еще не отшивали, да еще на глазах у всех... Ну что ты смеешься? Мне вот тогда было не очень смешно!.. Но ты знаешь... только слепой не заметит твой острый ум и не оценит глубину твоей натуры.

— Ты меня толком не знаешь, — почему-то шепотом сказала я.

— Зато я видел красоту твоей магии, тогда, в лесу. Человек, который не жалеет остатков сил на то, чтобы вылечить поломанное дерево, просто не может быть плохим и безобразным душой. Такие поступки говорят гораздо больше, чем просто красивые слова. А что касается знаний о тебе... Кажется, за последние дни я узнал тебя намного больше. И намерен продолжить эти увлекательные археологические раскопки в живой энциклопедии по имени «Еления Штольценберг».

Он так красиво улыбался при этом и смотрел столь двусмысленно, что я не выдержала и все-таки отвела взгляд в сторону.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Уф-ф-ф, ну и разговорчик у нас вышел посреди каких-то геросских полей! Не была я готова к таким откровениям, и теперь меня слегка потряхивало от нервов.

Взгляд вновь упал на раскрасневшиеся костяшки на руке Лунтьера. Не знаю, в какую переделку он влип сегодня, но рука была залечена явно впопыхах перед встречей со мной, лекарские чары были не совсем корректные, и теперь по руке начинал разливаться нехороший синяк.

Что ж... Раз уж он знает, кто я, то нет смысла больше скрывать любые проявления моей магии, и можно немного помочь. Вроде Лунтьер не был похож на человека, который может потом воспользоваться моей силой с дурными помыслами.

— Дай руку.

Лунтьер удивленно вскинул брови, когда я без спроса схватила его за пострадавшую руку, но ни слова не сказал и лишь с интересом наблюдал за моими манипуляциями.

А я провела подушечками пальцев по разбитым костяшкам, оценивая травму, потом очень крепко зажмурилась. Выдавить из себя слезинку сейчас было легче легкого: достаточно было лишь подумать о том, какая я бедная-несчастная, что вынуждена просить аристократа позволить мне родить ему наследника!.. Намеренно накрутив себя побольше этими мыслями, я смахнула пальцем слезинку и быстро размазала ее по руке Лунтьера. Маленькая капелька вспыхнула на миг ярким зеленым цветом, и я накрыла ладонь Лунтьера своей, нашептывая нужные исцеляющие заклинания. А когда минуту спустя убрала руку, то костяшки пальцев выглядели уже абсолютно здоровым, без признаков каких-либо травм.

Лунтьер удивленно повертел рукой перед собой.

— Как ты это сделала?

— Это тоже часть магии найоки.

— Древний рассказал мне об этом кратко, но слышать об этом и видеть своими глазами — это очень разные вещи... Удивительно...

Лунтьер перевел на меня крайне заинтересованный взгляд.

— Откуда ты вообще узнала про свою сущность? Кто стал твоим наставником на магическом поприще?

— Мои родители удачно нашли такого наставника почти сразу, как мы перебрались в Искандер.

— Как вы вообще в нашем мире оказались?

— По инквизиционной программе переселения магов в более подходящую для их обучения среду обитания, — я пожала плечами. — К нам домой явился один инквизитор, когда у меня впервые ярко проявилась магия. Ну и предложил моим родителям помощь в переселении.

— А, понятно. Этот отдел у нас обычно скучает, редко им работенка выпадает. Как правило, переселяют только в тех случаях, когда проснувшаяся магическая сила создает серьезную опасность для местных жителей или для самого мага — от реакции этих самых местных жителей, например.

— Тот инквизитор так и говорил, — я кивнула. — Я на Земле родилась, да еще в таком скромном городке, где меня с перепугу от вспышки магии вполне и камнями могли бы закидать... Родители недолго думали, они меня любят. Я в ту пору была совсем ребенком и, если честно, не вникала в то, как именно мама с папой нашли мне учителя. Вроде мама в какой-то библиотеке познакомилась с этим человеком, когда искала более подробную информацию о моих способностях, ну или того, кто эту информацию знает.

— Информацию о найоках едва ли можно найти в какой-то библиотеке.

— Ну, мама в этом быстро убедилась, как я понимаю. Но с наставником мне повезло, он как будто сам меня нашел.

— Любопытно... Имя этого человека помнишь?

— Его сложно забыть, уж больно необычное оно, да и общались мы часто, пока он меня магии обучал, так что как не запомнить имя своего учителя, — усмехнулась я. — Маал Кахико.

От моих глаз не ускользнуло, как Лунтьер мигом напрягся.

— Что?