От любви до пепла - Анель Ромазова

Подкидываюсь к милой. Сгребаю стальной хваткой, чтоб под кожей моей растворилась.

— Моя. моя… — отрывистым хрипом выражаю.

Членом глубже. Губами в шею.

Руками, как цепями ее стройную талию опутываю. Кисти в замок. Острые соски до самых ребер царапают. Так я ее останело в объятиях сжимаю.

Как не хотеть этого снова и снова, если всегда ощущение, что пью из святого источника. Кровь бурлит в венах. Сердце на максималках лупит, без остановок. Кульбиты такие наворачивает, что в конце к хуям отрывается и падает в неизвестность. Пылью метеоритной рассеивается и начинает отчаянно долбиться во всем теле.

Безжалостные толчки в ее податливую плоть практически в бессознанке совершаю. Порабощен скрепкой глаза в глаза. Ее экстаз вместе с выдохом и протяжным стоном заглатываю. Своим до краев изнутри накачиваю.

Орошаю бурным потоком спермы, пульсирующие в спазме стенки. Отстреливаю обойму до последнего патрона и отлетаю на несколько минут в прекрасное далеко.

Дышим в такт и неровно. Не разжимая рук. Не отрывая слипшейся кожи. Долго не возвращаемся на бренную землю, пока в мозгах не пряснивается.

Душ отнимет у моей сверхяркой звезды, последние силы. На продолжение плотского праздника рассчитывать не приходится. Да и время на часах уже около четырех утра.

— У тебя посплю, — филигранно захватывает территорию в моей берлоге, чему я страшно рад. Вешает на стул халатик. Кладет телефон и ставит электронные часы на пустую полку. Мое шмотье, как обычно в спортивном сумаре, аккуратно расфасовано.

Меняю скомканную простынь и широким жестом приглашаю на «изысканное» ложе.

— Из Айзы надежная нянька. Прибежит в случае чего, — проясняю для проформы.

— А как у тебя такое сокровище оказалось? — Каринка сводит бровки в недоумении, якобы намекая, что мне больше подходит бойцовская порода. Волокодав, которого без намордника держать крайне неразумно.

— В карты выиграл, еще щенком у одного английского долбоеба.

Возмутил меня до остервенения тот факт, что живое существо можно без сомнений и запросто, на кон ставить, так что невменяемый франт по завершению пьянки пидзы огреб со всеми вытекающими переломами.

— Да уж, Север, слезливая история, — Каринка хихикает, уткнувшись носом в подушку, потом поднимается на локтях укоризненно на меня поглядывая. Прищурившись, морщит нос, определенно готовя провокацию, — Мог бы придумать, что нашел собаку в приюте, и это тронуло, твою выжженную душу. Зажгло лучи света, — парирует с вдохновением и дальше уже со скепсисом заключает, — Вот тогдааа … я бы вусмерть в тебя влюбилась.

— Ты и так вусмерть. Себе не лги, — откатываю, активировав природный гонор. Натягиваю штаны, затем набрасываю куртку прямо на голое тело, — Спать укладывайся, а я по двору пройдусь и покурю, — напористо указываю, когда Змея сонно зевает, прикрыв ладошкой рот.

— Вернешься ко мне?

— Ну да, лечь больше негде, — вру на голубом глазу.

Есть у меня предрассудки, насчет своих больных сновидений. Предыдущая наша совместная ночевка, обернулась нихуя не весело. Истерзал Каринку, как голодный зверь, так что, нет. Этот прогресс в отношениях оставим под запретом.

Меня уже капитально рубит. Обнимая свою теплокровную Змейку отключусь в момент, поэтому основательно проветрить и поморозить флягу в приоритете. Подымить и навернуть кофейку покрепче, чтоб без эксцессов обошлось.

Скоропалительно сваливаю из спальни, ощущая, что внутренние резервы не поддаться соблазну, значительно слабеют.

Около двадцати минут начесываю подошвы по двору. Чищу тропинку к уличной беседке с тандыром внутри. Леплю планы на вечер, устроить пикник с шашлыками. Макса подтянуть, а то он уже двое суток болтается сам по себе, надо бы проверить, чем дышит и наладить связь, на тот промежуток, пока в Лондоне буду, Каринке с кудряшом быт обустраивать.

В три длинных тяги выкуриваю вторую и возвращаюсь в сонное царство. Ставлю чайник и в звенящей тишине, слышу как, отбивая когтями чечетку, Айза трусит по коридору. Перехватываю на ходу, до того как она к Каринке ломанется и потревожит.

Беру за ошейник, вместе идем проверять, чего малому привиделось и он подскочил в такою рань. Иных причин беспокойства псины не вижу. Выгуливать ее рано, это у нас по графику с отрезвляющей пробежкой в семь утра.

Ванька сидит на кровати, как растрепанный воробей. В ногах небольшой кучкой свалены развлекательные приблуды. По внешнему виду никакой тревоги в нем не наблюдаю. Внутри теплится странное чувство, название дать ему не могу. Ноухау в приобретенных эмоциях. Смотрю на крошечные пальцы. Перебирает игрушки и дотошно выкладывает в порядке известном одному ему.

Сразу подмечаю, что не по размеру и по цвету. Личико сосредоточенное и не по-детски серьезное. Кроме как защитить и укрыть от всех бед, паралельных желаний не вызывает.

— Выспался что ли? — спрашиваю самой мягкой из возможных интонаций. Все равно скриплю, прокурив за столько лет связки.

Он таращится на меня, видимо, оценивая. Сажусь на корточки, Айза тут же кидается облизывать, что пацану явно заходит, и он практически незаметно кивает.

— Есть? Пить? Пописать?

Что там еще, у них по функционалу предусмотрено? Перечисляю четко и раздельно. Два раза «Да» на последнем пункте.

Сопровождаю до туалета, отследив, чтобы он надел тапочки и не шлепал босыми ногами по холодному полу.

Вопрос встает ребром.

Как то же нам надо взаимодействовать? Каринке тупо в магазин понадобится и мне придется с ним сидеть. Короче, чем скорее проскочим притирку, тем меньше скопившегося напряжения для всех. Логично и автоматом следует — Хуясе! как разумно я рассуждаю.

Ванька заканчивает метить толчок. Снова присаживаюсь, чтоб не нагнетать ростом и массой, не подавлять его морально. Поправляю на нем поехавшие набок пижамные шаровары.

— Покататься хочешь? — предлагаю доступное развлечение. Не книжки же ему читать, или в ролевых играх учувствовать. И в первом и во втором случае, психотравма пацану обеспечена.

— С Айзой? — выдвигает свои условия, не сводя заинтересованных глазенок с моих татух. Пальцем тянется потрогать рисунки, но останавливает себя и переводит взгляд резко в сторону. Я к нему с аналогичной неуверенностью прикасаюсь.

— Можно и с Айзой. Она это любит, — машу гривой в знак согласия.

— Хочу, — теперь он интенсивным кивком, подтверждает, что вроде как забились.

* * *

Поборов херову тучу заклепок и молний на комбинезоне, одеваю ленивую личность, с отрешенным взглядом разглядывающую потолок. Прекрасно знаю, что он умеет наряжаться сам, но трепать Айзу по загривку гораздо интереснее, чем помогать.

В тачке устраивает забастовку и наотрез отказывается садиться сзади. Характер у малого что надо. С присущей Каринке наглецой. Смотрит так же с деловым высокомерием. У меня ни единого позыва — отказать, не возникает. Переставляю кресло, помогаю забраться на трон и