От любви до пепла - Анель Ромазова

Покормив Ваньку ужином, оставляю плиту на разогреве, чтобы овощное рагу осталось теплым к его приходу. Изготовление новых документов, займет больше времени, чем предполагалось. Выехать из страны с ребенком, гораздо сложнее, но зато Ванечка будет записан, как мой сын. Это ли не счастье — иметь права не номинально, а фактически. Липовые бумажки, зато законные по справедливости.

Вечер пролетает незаметно. Сидя на диване, разглядываю неразлучных друзей. Мечтаю, что с этой поры, так будет всегда. Ваня показывает собаке картинки, что-то лапочет. Она, уткнув мокрый нос ему в коленку, делает вид, что ей на самом деле интересно.

Дальше приходит черед готовиться ко сну. Купаю, укладываю — все согласно положенному режиму. Тихая радость накрывает по самую макушку, когда мой малышок, повертевшись всего две минуты, начинает еле слышно сопеть. Повода для тревоги нет. С ним все хорошо и даже больше.

Прикрыв наполовину дверь, иду в душ. Поразмыслив, все же решаю — один шаг навстречу Тимуру, не будет засчитан как поражение. Наматываю полотенце и не тружусь одеваться. Много ума не требуется, что бы дойти до итога, чем обернется ночное рандеву.

Сексом, естественно.

Разминаемся в коридоре. Север, мазнув по мне кратко, скрывается в ванной. Я удалюсь в его аскетичную берлогу. Ремонт в доме выполнен полностью. Обставлен частично. Со всем благородством, нам уступили удобную кровать. Север ютится на надувном матрасе.

Плюхаюсь на пружинящий настил и, без зазрения совести, хапаю незапороленный ноут.

На рабочем столе висит папка. Она и забирает все мое внимание. Очень завуалированное признание.

Змея [wʌn lʌv].

Прогнав в браузере, нахожу расшифровку транскрипции — Оne love. Одна любовь и это до замурашения мило. То есть, не про нас.

Открываю содержимое, почти не сомневаясь, что там сплошняком обнаженка или пошлятина похлеще. Скрины либо видео, где я выгляжу самым провокационным образом.

Листаю галерею, заперев дыхание в недрах легких. От культурного шока, буквально выпучиваю глаза.

Обожаемый сталкер и тут умудряется удивить. Не без пикантности, но пошлости в картинках не нахожу. Там везде я. С акцентом на губах, взглядах, эмоциях. Смущение, увлеченность, тихая радость там, где держу Ванечку на руках. Все то, что никому не дано видеть. Моя версия для избранных и приближенных.

— Кто разрешил рыться? — накалено высказывается Север, повиснув в дверном проеме. Спокойнехонько убираю комп на пол и невозмутимо потягиваюсь, припаивая к себе намертво его арктические льды.

— А у кого я должна спрашивать? Свободная девушка, что хочу, то и творю.

— Это как посмотреть. Кудрявый спит? — переключает натиск, и я раскусываю сексуальный подтекст. Эротичная хрипотца разбавляет его голос.

— Да… — набравшись смелости. Его смелости, открыто заявлять о чувствах. Примерно, как под дулом пистолета, палю одним залпом, пока не раздумала и не начала дерзить по привычке, — Я соскучилась, Север. Хочу побыть с тобой.

— Неожиданно. Я рад, что блядь еще сказать, — вбрасывает сковано, и как бы нехотя. Мне тоже заданное русло не нравится. Тактильно общаться гораздо легче. В этой сфере нет никаких проблем.

— Смелее, — подталкиваю себя к решительности и его к действиям.

Он слишком долго стоит, гуляя по мне придирчивым взглядом. Не распахиваю полотенце. Хочу, что бы он сам снял. Пусть его нетерпеливые руки скользят по коже, срывая все ненужные покровы. Пусть разденет меня до души. Здесь и сейчас. Вот мое желание.

— Подойду ближе, и от амуниции нихуя не останется, — предупреждает заведомо.

Что бы что? Сложно все это. Вот так. Наживую. Эмоции снарядами грохочут внутри.

— Идеальный план, — говорю и протягиваю к нему ладони. Секунды отсчитываю в такт его шагам.

Три. два. один..

Сближение. Старт.

Осторожно, будто боясь спугнуть, обнимаю его лицо, покрытое легкой щетиной. Всеми фибрами ощущаю, как он немного напрягается. Слегка сжимаю пальцы, чтобы на самом деле не сбежал, и приближаюсь, прикрыв веки. Жадно втягивая носом его острый аромат, как бы надышаться с запасом стараюсь. Чувствую на своих губах его горячее ровное дыхание, прижимаюсь к устам, и они открываются навстречу.

Кто скажет в этом нет магии, тот никогда ее не испытывал. Она начинается в ускорении пульса. Мелко взращивает удары до оголтелого биения, пока не превращается в ураган беспрерывных пульсаций.

Живая энергия точечно струится по коже, разбрызгивая мини взрывы до тех пор, пока тебя полностью не поглощает вихрем пламени. Неминуемое возбуждение становится бурей, в которой гибнет любая сознательность.

Есть только я и он.

Наши тела под влиянием естественного, базового инстинкта — слиться воедино и гореть. Зажечь так ярко, чтобы тьме не осталось места.

— Поцелуй, Змея. Поцелуй и покажи, как тебе нравится… Покажи, как хочешь, чтобы я тебя трахал…

Чувственно. Горячо. Порочно.

В этом весь Север. Мой Аид. Мой темный призрак. Личный демон исполняющий все желания.

— Так же, как обычно. Как будто до меня, у тебя никого не было, — загадываю первое.

Жду фирменной ухмылки, делающей его четкие губы манкими для поцелуев. Получаю ее.

— Считай, что не было, — отбивает глухо. Любуется моей улыбкой. А я восторгаюсь одержимым блеском на поверхности его зрачков.

Взгляды крест — накрест. Уникальный контакт. Неизмеримо интимный. Немой разговор наших бесов. Их подсказки, озвученные настойчивым шепотом. К ними нельзя не прислушаться. Нельзя отмахнуться. Это за гранью возможностей.

— Ван лав… — спрашиваю без лукавства.

Не спешит убрать тканевой барьер, вопреки моим ожиданиям и своим угрозам.

— Именно, — отвечает без промедления.

Огненная волна. Столкновение. Сопряжение. Замыкает.

Тим протягивает языком по губам. Зеркально отражаю, смачивая пересохшие от волнения створки.

Приоткрываю. Впускаю. Даю полный карт — бланш — владеть безраздельно.

Предоставляю возможность сразу ворваться внутрь. Слизистые спаиваются, как нечто идентичное. Неразделимое. Изготовленное из одного материала. При этом мы разные.

Я — вкушаю его упругость. Он — проминает мою мягкость. Целоваться с Севером чистое наслаждение. Была бы моя воля — не отрывалась. Ни-ко-гда!

Полотенце падает на пол. Обжигающие ладони сходятся кольцом вокруг талии. Ожоги от его рук мучительно — сладкие. Касания болезненно — острые. Вожделение ножом страсти режет мою сущность на части.

Нетерпение топит в крупной дрожи. Бурлит в нем и во мне, но мы сдерживаемся, чтобы насладиться подольше.

Параллельный выдох, а за ним синхронный вдох. Один на двоих глоток пьяного дурмана. Как пара шекспировских влюбленных, допиваем до дна свой сладкий яд. Голова сразу идет кругом. Выкуриваю его дыхание, как никотин. Вредный и вызывает зависимость, но бросить и отказаться привыкшему к отраве организму, очень сложно. Не обладая силой воли,