От любви до пепла - Анель Ромазова

Северов как раз, прошел половину чистилища по пути в пекло, там мы и встретимся, но еще очень не скоро. Мое восхождение, на пьедестал этой гребаной жизни, только начинается. А он, скорее всего, уже сдох и не сможет помешать.

Увидев Германа шесть лет назад на приеме, я сразу поняла, что хочу стоять рядом. Быть на месте Ирмы — его элегантной, но невзрачной жены.

Лучшие для лучших.

Заманить импозантного мужчину в постель, оказалось довольно легко. Их брак изжил себя, и никогда не был разнообразен в плане утех. А я не зря ходила на все возможные мастер — классы.

Удовольствие от секса начинается в голове. Даже если бы Герман не был изначально предрасположен, у него не было возможности устоять.

В этом моя сила — в мужской слабости и желании испытать запредельное удовольствие. Думать, что покорил харизмой и трахать в истекающую смазкой дырку, наивно веря, что он единственный разжигает в тебе страсть такого масштаба.

Как я, обладая изящным умом, могла непростительно опростоволосится? До сих пор, не понимаю.

Выбрала неверную стратегию, рассудив, что у Германа с Ирмой нет детей, лишь по причине, что именно она пустоцвет. Не может родить ребенка, а я рожу, чем скреплю наш союз крепче титановой цепи.

Два с лишним года изводила свой организм попытками забеременеть. Все впустую. Все зря. В отчаянии была.

Герман не спешил разводиться. Ирма стояла у истоков их бизнеса и была хорошим другом, что не мешало ему заводить интрижки на стороне. От одной такой связи, еще в далеком прошлом, везучая сучка и родила ему сына. Тимура.

Стоцкий однажды прилично выпил и выдал секрет, не вдаваясь в подробности. Как было не ухватиться за выпавшую возможность. Не воспользоваться тем, что само упало в ладони.

Дальше, дело техники и актерского мастерства, коим я владею в совершенстве. Разузнала про детский дом, нашла адрес, и автосервис где подрабатывал нищий принц. Все остальное до скуки приторно. Попросила помочь с выбором автомобиля и пригласила на кофе. Тимур смотрел на меня прирученным зверенышем. Девятнадцать ему тогда было. Наивный, дерзкий, амбициозный. Безумно красивый мальчик, но бесполезный. Это сейчас я выяснила, но тогда...свято верила в успех мероприятия. Молодой, горячий. Залетела, буквально, в два счета.

Сказать Герману о беременности не успела, тянула до последнего, что оказалось к лучшему. Он уехал на три года в Токио — открывать филиал и спасать брак. А когда вернулся, то тут же позвонил. Клялся в вечной любви и говорил, что жить без меня не может. Ожидаемо, таких как я не забывают.

— С Кариной договорись, — врывается в мысли и прерывает нахлынувшие воспоминания Стелла, — Пусть держит рот на замке и не вякает. Она у тебя та еще стервозина, мало ли что ей в голову взбредет.

— Это меня не волнует. Буду ей платить и припугну, что сдам маленькое недоразумение в интернат для дебилов. Промолчит, как миленькая. И поддержит все, что я наплету, — отвечаю с вялым энтузиазмом.

Карину надобно держать от Геры на дистанции. Она непредсказуема, вполне может ляпнуть, что Ванька не ее ребенок. Мой будущий супруг слегка дезинформирован. Тайны есть у всех. И, как сейчас модно говорить, личное пространство, оно на то и личное. То есть, не для общего пользования.

— Хорошо. Возникнут сложности — дай знать. Найду, как ее приструнить. Распоясалась девка, много воли ей даешь, — поддерживаю ее скепсис, потряхивая волосами.

Присев на кровать, обхватываю раскалывающуюся голову двумя руками. Сколько же всего навалилось в один миг. Кто-то умный сказал: если тебе тяжело — значит, ты поднимаешься наверх. Так тяжко мне никогда не было, отсюда следует, что беру самую крутую высоту из возможных. Недосягаемую для других.

— Завтра об этом подумаю. Завтра решу, как довести до ума...Стелла. Стелла...Как я могла допустить промах?..Как?!!! Не понимаю, — сокрушаюсь надрывным воплем, пуская пьяную слезу.

— Цыпа, чего размазалась — то? Откуда тебе было знать, что Герман сделал вазэктомию и обеспечил себе бесплодие… Это же надо додуматься...Я, про такое, впервые слышу, чтобы мужик добровольно себя кастрировал..

— Тому была веская причина. Не хотел повторять ошибку, как со своим первенцем. Детей Гера не любит, как и я. Жаль, наша схожесть так поздно проявилась...не было бы всего этого… Девяти месяцев в состоянии жирной утки, — развожу руками, напитывая голос неподдельным негодованием, — Визжащего денно и нощно отродья, которого мне пришлось из себя выдавливать. Представить себе не можешь, как он меня допек... — расхожусь до разъяренного рыка.

— Почему не могу. Час у тебя пробыла, а уже мозг взрывается. Карина совсем безрукая. Укачать не в состоянии что ли… — возмущается Стелла, поглядывая на приоткрытую дверь.

Карина завывает идиотскую колыбельную, под галдеж неугомонного трехлетки. Чего с ним сюсюкаться. Положила в кровать и рявкнула, как следует. Вот это они быстро схватывают, кого надо бояться, и прекращают воспалять нервы бесконечными требованиями.

— Иди домой, дорогая, поздно уже. Мы обе чертовски устали. Воткну беруши и лягу спать. Завтра вещи перевозить к Герману в дом. Надо быть свежей, бодрой, а потом на коленях упрашивать его волшебную палочку, наколдовать мне транспорт с личным водителем, — то ли смеюсь, то ли плачу. Эмоции захлестывают и их не рассортировать. Выспаться. Отрезветь и будет все хорошо.

— Достойный настрой. Уважаю. А про тех, кто стоит на твоем пути — плюнь и разотри. Было и было. Главное, мы успели предотвратить катастрофу, остальное ерунда. Чем-то же надо жертвовать, ради своего счастья, — поощряет напутствием близкий по духу человек. Чтобы я без нее делала, как и она без меня, — Не провожай. Дверь сама захлопну, — махнув рукой, оставляет меня наедине с собой.

Я лишь махаю в ответ. Слишком подавлена чередой событий, чтобы разумно мыслить.

Что-то я и правда расклеилась. Распахиваю халат и машинально вытягиваю из петель шелковый пояс. Наливаю дозу крепкого успокоительного, едва подношу ко рту, в дверь протяжно звонят.

Кого еще черти принесли? Задаюсь вопросом и иду открывать, не удосужившись сдвинуть полы кимоно. Нечего мне стесняться.

Судорожно глотаю воздух, на мгновение, потеряв над собой контроль.

Как он… Зачем… Что ему нужно..

Захмелевший мозг тормозит все реакции. Мужчина, отодвинув меня в сторону, проходит в квартиру без приглашения. Идет прямиком в мою спальню.

— Празднуешь помолвку одна? — спрашивает, намекая на початую бутылку.

— Как ты. Что ты… — не владею языком и плету несвязную речь.

Зачем он пришел? Как он… Ни черта не соображаю.

Он ухмыляется мне в лицо, морозя арктическим холодом во взгляде. Обнажает клыки, в чудовищной улыбке голодного зверя, вышедшего на кровавую