От любви до пепла - Анель Ромазова

— Не ожидала, что я приду к тебе в гости? — язвительно рявкает.

По — хозяйски расхаживает по комнате. Осматривает обстановку, а затем подцепляет с кровати небрежно брошенный пояс.

Наматывает на кулаки. Дергает, звеня напряженной тканью, и поверяет на прочность. Его растянутые жесты вызывают страх. Ужас ползет по венам и подбирается к сердцу, сжимая костлявой лапой. Никого не боялась, а его боюсь. Интуиция вопит назврыд.

Он наступает — я пячусь. Натыкаюсь на стол позади, в попытке обрести равновесие, шатаю хлипкий предмет мебели. Осознание бензопилой кромсает. Бежать мне некуда.

— Нет. Не ожидала, — вырывается писклявым хрипом.

Поворачиваюсь к нему спиной. Сжимаю в ладонях до боли края туалетного столика. Все чувства обостряются до предела. Какого дьявола ощущаю себя на краю обрыва?

Перевожу взгляд в отражение. Я, а за спиной он. Ночной гость. Его визит обескураживает. Хищная маска на мужественном лице, заставляет растерянно булькать в паническом приступе. Он пугающе — мрачен. Страх летит на поверхность. Меня раздирает, этим чувством в осколки, оголяя до беззащитности.

— Уходи! Убирайся прочь… — визжу обезумевши окончательно.

Крик достаточно громкий. Слышен всем обитателям квартиры. Но Карина и пальцем не пошевелит, чтобы меня спасти. Маленькая дрянь будет рада такому финалу.

Один короткий и испуганный вдох.

Красная лента опоясывает мою шею, тугой петлей. Хватаю руками воздух, потому как горлом его вдохнуть не могу. Он натягивает концы ленты до острой боли. Наслаждаясь ужасом в моих стекленющих глазах. По капле выбирает утекающую жизнь.

Кислорода нет. Дышать нечем.

Сползаю вниз и последнее, что вижу — это испуг искореживший до неузнаваемости красивое, но мертвецки бледное выражение.

— Так всем будет лучше, змея — Горгона. Закончились твои виражи. Добро пожаловать в ад. Дьявол давно разогрел свой котел….для тебя персонально.

Застывший в отражении зеркала призрак, продолжает наблюдать за убийцей, Он переносит мое прекрасное тело на кровать. Поправляет на шее шелковый аксессуар, старательно завязывая бант. Красный мне к лицу. Он любуется мной, как произведением самого высокого искусства.

Возвращается к столику и придирчиво выбирает самую яркую из всех. Кроваво — красную помаду. Рисует на моих обескровленных губах улыбку. Склонившись, истинный художник завершает свой шедевр, прощальным поцелуем. Его холодный взгляд дарует безмятежность. Все кончено. Меня больше нет.

Откуда идёт эта тёплая боль?

Почему голова так кружится?

Она так красива была, но ты не уверен, что что-то получится

Ты допиваешь последний бокал, она слушает молча, не перебивает

Красивая вышла игра, но только кто тут с кем играет?

Квашеная (Туманный взгляд)

Глава 45

Настоящее время....

Ветер перемен всегда дует почему — то не в нашу сторону. Чувствую, что Герман без боя не сдастся. Не отпустит нас, лишь махнув рукой и смирившись. Каждая клетка в моем, скованном тревогой теле, вибрирует посылая колкие импульсы.

Примерно такое ощущение, что вот-вот небо упадет на наши головы. Рухнет стеклянный купол, и мы окажемся в самом центре черной дыры, вращающей время против часовой стрелки.

Задницей определяю — начинается тот самый треш, который я боялась всколыхнуть. Если размешать протухшее болото, то кто знает, чей скелет может всплыть на поверхность. Вот и я не представляю.

Надо убираться как можно скорее, пока Стоцкий не очухался от первого впечатления, и его мозг не начал генерировать свои жестокие идеи, как именно расквитаться за разочарование.

Что будет после?

Хороший вопрос. Только задан он слишком поздно.

Будущее покрыто туманом.

Что нас ждет, когда он развеется? Радуга или адский костер.

Первое я никогда не видела. Не ощущала близости как таковой. Коснулась ее только кончиками пальцев рядом с Тимуром. Освоится, не успела, с трепыханием разноцветной живности за грудной клеткой. Они парят непривычно. Совсем не понять, хорошо это или плохо. Нравится мне это, или нет. Новое всегда пугает. Переломные моменты всегда крушат твой мир до самого основания.

Что останется после?

Ванговать в состоянии тотального стресса, такое себе... Усугубляет. Приводит к выводу — прогнозы страшат меня еще больше.

Надо бежать. Сматываться. Исчезать.

Вот три кита, за которых я держусь мысленно и не позволяю себе вдариться в панику.

Пока няня — Яна одевает Ваньке комбинезон. Спешно сбрасываю в дорожную сумку его вещи. Несколько игрушек, без которых он жить не может. Себе беру лишь запасной комплект белья и пару джинс со свитерами.

Не подведи меня Север, пожалуйста. Верю в тебя. Тебе верю, как никому прежде.

Совершенно по глупому распаляюсь и молюсь ему, как верховному богу фортуны. Север самоуверен и мне это нравится.

Мой неуязвимый Аид, сейчас полнообъемно занимает ровно половину душевного пространства. Вторая, неприкасаемая, принадлежит Ванечке. Вот и получается, что волнениям о себе любимой, места не осталось.

Успеваю озадачиться, как так получилось, но совсем недолго. Свыкаюсь с мыслями о Тимуре в таком количестве и двадцать четыре на семь.

— Ян, подождите на лестнице. Я предупрежу, когда можно выходить, — отдаю последнее распоряжение обеспокоенной девушке, закончив сборы.

Позже, как только все закончится, переведу ей вознаграждение. В данный момент недопустимо терять драгоценные секунды. Несколько текучих мгновений все же трачу, досконально сканируя эмоциональный фон своего малыша.

Ваня принимает скоропалительное бегство за приключение. С любопытством прослеживает, как я переодеваюсь в короткий пуховик и удобные берцы. При этом не перестаю щебетать, что нас ждет масса всего интересного.

Да, блядь!

Нахваталась от кое — кого «позитивного» псевдо ободряющей чуши. Мне бы еще, натертые тревогой нервы, кто прижал. Чтобы не звенели визглявыми струнами под рукой обдолбанного гитариста.

Выбегаю из гардероба первая. Перекладываю пистолет в карман. Надеюсь, что не придется им пользоваться. Как из него стрелять, знаю практически в теории. Беспорядочная пальба по пустым банкам не принесла результата. Ни в одну не попала, просто отработала механизм, как эту штуковину снимать с предохранителя. Ничего обнадеживающего, кроме веры в Севера. Моя смелость немного не в тонусе. Внутренняя сучка ослеплена, многообещающим ярким светом на горизонте.

Себе можно не врать, что шатает от плюса к минусу. Обнулится бы, и начать все заново.

Крадучись ступаю и разбираю по составу голоса в холле. Слышу хрипящие ноты Ратмира. И мне фронтально не нравится, сквозящее в них сожаление. Так говорят, когда готовят подставу.

— Убить, но сделать это не в доме, — твердый приказ Германа ударяет в нервные окончания, спаивая их воедино.

Только не это!!

Без внутренней борьбы и взвешиваний «за» или «против»

Бесшумно приближаюсь к нему сзади и приставляю дуло к виску. Стоцкий похоже не усвоил, сколько разрушительной силы концентрирует в себе отчаявшаяся женщина.

— Есть еще я Герман.