Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Боль.

Горячая вспышка.

Темнота.

Глава двадцать первая. СКАЗОЧНЫЙ ГЕРОЙ

Сознание плыло, размывая границы реальности. Голоса вспарывали тишину, царапали слух, как сломанная пластинка. Детский? Нет. Женский. Высокий, визгливый, раздражённый. Слова цеплялись друг за друга, сливались в ядовитую кашу, и я тщетно пыталась выловить их смысл.

— Можно было давно уже перерезать ей горло! — захныкал голос, полный истерики. — Столько времени с ней возимся.

— Нельзя. Заказ чёткий: только огонь.

— Это какой-то бред! Я так устала! Хочу, чтобы всё это поскорее закончилось! Мне нельзя волноваться...

Больше я ничего не расслышала, так как голоса стали резко удаляться, будто их сдувало ветром. Что-то упорно пыталось вмешаться в мой странный сон. Только не это! Тёмное пространство вокруг наполнилось красным. Неужели снова кошмар с огнём?

Запах. Жгучий, едкий, липнущий к коже. Гарь разъедала лёгкие.

Разве во сне можно чувствовать запахи так отчётливо?

Паника сдавливала горло, лёгкие горели, но тело оставалось беспомощным. Я не могла двинуться.

Что-то громко хлопнуло сзади. Я наконец смогла разлепить веки, но тут же зажмурилась. В голове завертелся торнадо мыслей, сметая всё стоящее и внятное.

Вокруг меня бушевало пламя. Я успела увидеть, как оно дрожит, пожирая воздух, облизывая стены.

И среди этих яростных языков, в искрящемся зеркале огня, я успела увидеть себя.

Это был не сон.

Медленно и осторожно я вновь открыла глаза. Огонь встретил меня яркой вспышкой, заставив тут же прищуриться.

Старая постройка, похожая на сарай, была готова рухнуть в любой момент, и я находилась прямо в её центре.

Под ногами, среди разрозненных щепок, вспыхивала солома. Хрупкие стебли мгновенно принимали на себя ярость стихии, передавая её дальше, друг другу, словно неутомимые вестники моей гибели. Как заворожённая, я следила за этим танцем разрушения, не в силах оторвать взгляд.

Треск позади прорезал пространство, предупреждая, что пламя уже далеко за пределами моей видимости. Оно было повсюду.

Мозг кричал, что я должна что-то сделать, попытаться спастись, но я не двигалась. Лишь на секунду я вышла из ступора, когда сильно закашлялась, сделав очередной вздох. В этот момент я попыталась пошевелить пальцем и поняла, что руки стянуты стяжками сзади и сильно затекли.

Бороться? Зачем?

Я уже видела этот огонь прежде. Уже чувствовала, как он пожирает плоть, оставляя за собой ожоги и кошмары. Видимо, стихия пришла за тем, что не успела забрать в тот раз.

Я ничего не чувствовала. Ни страха. Ни боли. Лишь пустоту, гулкую, как раскалённый металл.

Может, так и должно случиться? Может, пусть всё закончится здесь?

Эгоистично. Инфантильно. Но после той ссоры… После всего, что произошло…

Валтер.

Имя вспыхнуло в голове, будто треск горящих досок шептал мне его на ухо.

Даже перед лицом смерти, даже теперь, я думала о нём. О безумце, который вскружил мне голову.

Я смотрела на пляшущее пламя, зачарованная его беспощадной красотой, когда сквозь огненную завесу мелькнул призрак прошлого.

Девочка. Совсем крошка. Светлые волосы спутаны, липнут к вискам от крови. Она плачет. Я чувствую её дрожь, сжимаю её крошечную ладонь, шепчу слова утешения… Моя рука тоже маленькая. Детская.

Кто эта девочка из моих воспоминаний

?

Почему именно сейчас? Уже неважно!

В глазах потемнело и я закрыла их, покорившись неизбежному.

Но судьба решила иначе.

Что-то резко дёрнуло меня назад. Руки, затёкшие, безжизненные, внезапно ослабли — кто-то срезал стяжки. Чьё-то сильное плечо удержало меня от падения.

Я с усилием разлепила веки, но глаза сразу наполнились слезами. Огонь полыхал, рвался ввысь, и в отсветах я увидела ЕГО.

Красные волосы отливали медью, пылая не хуже самого пожара. Он нёс меня сквозь языки пламени, и всё вокруг дрожало, искажалось, будто я снова застряла между снами и реальностью.

Со мной уже было подобное.

Тот же раскалённый воздух. Тот же сдавленный кашель, разрывающий лёгкие. Боль в груди, жгучие искры в глазах. Всё это уже происходило.

Меня вырвало из огня тогда… и сейчас.

Мне не казалось, я не придумала, ОН существовал.

Сильные руки положили меня на траву и мгновенно распахнули рубашку, отчего все пуговицы с треском оторвались и разлетелись.

Он что-то говорил, но слова тонули в низком гуле крови, пульсирующей в висках. Может, мой рассудок повредился, но я точно знала этого парня. Всегда знала.

Он был таким же красивым и сильным, как в тот день, когда родительский дом был уничтожен в пожаре. Его слова той далёкой ночи всплыли в моей памяти: «Всё будет хорошо, белочка.»

Я улыбнулась, глядя в его пылающие глаза, и... меня вырвало.

Глава двадцать вторая. ЛОЖЬ ВО СПАСЕНИЕ?

Словно заворожённая, я смотрела на комара, который усердно высасывал кровь на моём запястье. Сил пошевелиться не было, да и не хотелось. Казалось, что из меня выкачали всю энергию.

Воспоминания вспыхивали и гасли, сменяя друг друга, как перетасованные карты: вот я бегу из дома Новаков, сердце колотится, в горле вкус страха. Оборачиваюсь — резкий укол в шею. Боль пронзает сознание, рвёт его на лоскуты. Следующее, что я помню, — пламя, жадно облизывающее стены сарая, воздух, раскалённый, как горящий металл.

В комнату прокрался луч солнца, и я невольно зажмурилась — боль вспыхнула в затылке и отозвалась в виске острой, натянутой струной.

Какая странная ночь. Неужели всё, что со мной произошло, было правдой?

Скрежет за окном заставил меня повернуть голову. Быстро и резко я шлёпнула по руке, оставив на коже пятно от размазанной крови.

Кровь. Такая же красная, как глаза моего спасителя. Красная, как линия перечеркнувшая всё, что было до вчерашнего дня.

Сознание прояснялось. Глаза больше не резало. Воспоминания всплывали обрывками — кто-то капал мне что-то на язык, поили горячим чаем, руки были сильные, горячие, голоса людей.

Посмотрев на руку, я увидела на сгибе сине-красную точку. Кто-то брал у меня кровь с вены.

Зачем? Что он хотел от меня на этот раз. Очередной эксперимент, исследование

?

Скрежет за окном стал громче, и я, поднявшись с кровати, неровным шагом подошла к балконной двери.

Там переминаясь с ноги на ногу, стоял Кай. Что-то с ним было не так. Он беспокойно заламывал руки за спиной и подавленно смотрел на меня через толстое стекло — в синих глазах читалась подавленность, тревога, ожидание.

Я задумчиво уставилась на него, пытаясь сложить все кусочки в одну картину.

Почему Кай стоит за стеклом и почему я в комнате Киры

?

Почему я всегда оказываюсь здесь? Ах да, моя