Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Я правда могу забрать это себе? — поинтересовалась я, обернувшись к стоящему сзади парню.

— Да.

О, Боже.

На его щеке дёрнулся нерв, а глаза приобрели ещё более насыщенный красный оттенок, почти бордовый.

Я нахмурилась и аккуратно положила акус обратно на стол.

— Что ж, заберу её позже. Пока пусть лежит здесь.

— Разумное решение, — произнёс он медленно, внимательно изучая меня взглядом. Затем, неожиданно отведя глаза, добавил: — Мне нужно выйти на несколько минут. Жди здесь.

Я не успела ничего ответить, потому что он тут же вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Прижав руку к груди, я старалась отдышаться. Получалось плохо.

Ждать здесь? Не мой стиль!

Без колебаний, я последовала за ним.

В коридоре царил полумрак, но моё внимание тут же привлекла дверь, ведущая на террасу, расположенная рядом с картиной «Оранжевое лето». Она была приоткрыта, а лёгкий сквозняк еле заметно колебал шторы.

Шагнув туда, я позволила своим инстинктам вести меня. Коридор казался длинным и давил своей пустотой, а мои мысли становились всё более тяжёлыми.

Выйдя на террасу, я заметила, что здесь не горел свет, но сумела разглядеть тёмный силуэт Валтера.

Я сделала шаг ближе, прежде чем услышала низкий, почти рычащий голос:

— Я сказал ждать меня. Это был приказ!

— Так а я не подчиняюсь ничьим приказам, особенно твоим. Ты ещё не понял этого? — тихо прошептала я, подходя ближе. — Я твоя женщина, а не твой слуга.

Он ничего не ответил. Его руки крепко сжимали металлические перила. Грудь тяжело поднималась и опускалась, а дыхание было рваным и неровным, словно он пытался справиться с чем-то, что разрывало его изнутри. На мгновение мне показалось, что Новак не слышит меня, настолько сильно он был поглощён своим состоянием.

Его вид напомнил мне случай из университета: я видела, как один из студентов переживал паническую атаку перед экзаменом, и это выглядело очень похоже на то, что я наблюдала сейчас.

Я подошла ближе и обняла своего мужчину сзади, осторожно прижавшись щекой к его спине. Валтер вздрогнул от неожиданного прикосновения, и его тело инстинктивно напряглось ещё сильнее, готовое к побегу или борьбе.

— Тише, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально нежно. — Старайся дышать спокойнее, глубже. Это паническая атака, но она пройдёт. Ты в полной безопасности. Всё хорошо.

— Уходи. Пожалуйста, — хрипло проговорил он, пытаясь вырваться из моего объятия. Но я не отпустила.

— Я никуда не уйду, — твёрдо пообещала я. — Я здесь, с тобой. Дыши. Слушай мой голос.

Тихо, вполголоса, я запела песню, что когда-то написала:

Когда вечер опустит свой занавес,

Я стану тебе маяком.

Укройся моим крылом.

И пусть тени играют, как в старом кино.

Когда звёзды укроют нас пледом,

Ты станешь мне пристанью снов,

Разрушишь проклятье оков

И выложишь мир из руин лепестков.

Пусть ночи проходят, как древний обряд,

Судьба разжигает костёр,

Ты найдёшь во мне свет, как в море маяк,

Наши души сплетутся в узор.

Валтер разжал мои руки, повернулся и, прежде чем я успела что-либо сказать, отчаянно сгрёб меня в объятия. Его дыхание по-прежнему оставалось тяжёлым и неровным, срывающимся на короткие вдохи, а хватка была настолько крепкой, что казалось, ещё немного и треснут кости. Но он всегда так сильно обнимал меня, что это стало чем-то абсолютно нормальным.

Я тихо гладила его по спине, пытаясь передать хотя бы крупицу своего тепла.

— Давай, — мягко сказала я, понимая, что он наконец взял себя в руки. — Расскажи. Я готова услышать всё, что бы это ни было.

— Почему ты так легко влюбилась? Всё, что я планировал, всё как я рассчитывал, всё получилось до смешного просто... — тихо начал он, но запнулся, сильнее сжав моё тело. — За такое короткое время...

Нечто ужасное пожирало его изнутри.

— В чём дело, Валтер? — спросила я осторожно, стараясь не спугнуть его готовность открыться. — На что именно ты рассчитывал?

Он втянув воздух в лёгкие, как будто мои слова больно ударили его. Потом медленно разжал объятия, отступил на шаг и, взяв меня за руку, молча повёл в комнату.

Войдя, я подчинилась и села на край кровати, чувствуя напряжение в спине и шее.

Валтер остался стоять на месте, его руки были крепко сжаты в кулаки, и я видела, как он борется с собой, стараясь что-то сказать. Затем, сделав несколько шагов вперёд, он неожиданно опустился передо мной на колени.

Новак закрыл глаза, будто собирая остатки сил, чтобы начать. Несколько долгих секунд я слышала только его дыхание, пока он не открыл их вновь.

Как и ожидалось: раскалённое золото, смешанное с кровью.

— Мне нужна твоя помощь.

— Моя? — искренне удивилась я. — Чем же я могу тебе помочь?

— Я рассказал тебе кратко про мир Эквикоров сегодня и что с ним случилось, но я не сказал всего.

Я похлопала по своим коленям, приглашая его положить голову, но Валтер лишь отрицательно покачал головой.

— Например? — осторожно подтолкнула я.

— Например, я не сказал, что Армандор — не просто мир, это мир-эксперимент. Мы использовали его для наших нужд. Пооткрывали там токсичные заводы, уничтожали животных ради науки. И знаешь почему?

— Нет.

— Потому что для того, чтобы построить свой совершенный мир, нужно разрушить чужой! Так было нужно, и это длилось не одно столетие.

Он посмотрел на меня так, будто искал в моих глазах подтверждение, что я внимательно слушаю.

— Ясно. Но я всё ещё не понимаю, как могу помочь тебе.

Валтер кивнул, словно подтверждая, что мой вопрос был уместен.

— Ты поймёшь, — пообещал он мрачно. — Позволь продолжить. В девяносто шестом случилась война. И тогда я был в первых рядах. Хотя, правильнее сказать, был одним из архитекторов этой войны. Нам, игнисам, нужно было, чтобы большинство аларисов навсегда забыли об Армандоре. Единственным способом добиться этого было сделать так, чтобы они думали, будто мир эквикоров уничтожен и что хода туда больше нет. Я лично приносил единорогам знания. Был тем, кто внёс огромный вклад в создание оружия. Это была моя миссия. Но самое страшное то, что мне было интересно посмотреть, как это случится. Я наблюдал за ними постоянно, как наблюдают за подопытными мышами, и ничего не чувствовал. Ничего, кроме любопытства. Представляешь?

Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Не совсем. Так Армандор уничтожен или нет?

Валтер зло усмехнулся. Кровавый взгляд словно проник мне в душу, и я громко выдохнула.

— Уничтожен для девяносто девяти процентов аларисов. Но для королевской семьи и приближённых к ней Фениксов он