Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Аня продолжала работать с моим членом, когда я ослабил свою хватку, и я мрачно улыбнулся ей, стягивая ремень с петель, делая петлю и выгнув бровь.

Она закусила губу, кивнув, и в ту же секунду я перевернул ее, закрепив ремень вокруг ее запястий и крепко связав их у основания позвоночника.

Аня застонала, когда я раздвинул ее ноги, сдвинул джинсы вниз так, что они свисали с моей задницы, и подошел к ней сзади, прижимая ее к двери.

Я нашел клеймо на полном изгибе ее попки и нежно погладил его, одновременно направляя кончик члена в ее намокшую киску.

Я замешкался на мгновение, наслаждаясь ощущением того, как она трепещет для меня, наклонился и поцеловал ее в шею, вдыхая аромат маракуйи от ее бесконечных светлых волос и закрыв глаза, впитывая его.

В свое время я трахал свою долю женщин, но я не думал, что когда-либо хотел их так, как сейчас ее. Это был не зуд, который нужно было почесать, или похоть, которую нужно было победить, это была потребность, чистая и простая, и я знал, что это не будет нашим концом. Это было только начало. Эта чертова женщина—искусительница приводила меня в бешенство, и я давно усвоил, что когда что-то такое хорошее приходит к тебе в дом, ты не сомневаешься в этом, не сдерживаешься, потому что не знаешь, как долго, блядь, оно продержится в мире, созданном для того, чтобы потрошить тебя, пока ты спишь. И Аня была лучшим, что мне когда-либо посчастливилось взять в руки, так что я собирался использовать ее по максимуму, пока она не выскользнула из моей хватки.

Аня хныкала от потребности, когда момент растянулся, и я потерял последний контроль над собой, вгоняя свой член в нее и стоная, как зверь, от идеального сжатия ее сладкого тела.

— Блядь, да, — прорычал я ей на ухо, и она застонала сквозь кляп самым сексуальным, черт возьми, образом, когда я начал трахать ее с дикой необузданностью животного, которым я был.

Я схватил ее за задницу и впечатал ее в дверь, заставив эту чертову штуку так сильно дребезжать на своих петлях, что я наполовину боялся, что она может сломаться в любой момент и вышвырнуть нас на середину лодки, полной туристов. Но я сомневался, что остановлюсь, даже если это произойдет. Потому что быть внутри нее было самой пьянящей вещью, которую я когда-либо испытывал, и я был почти уверен, что стал наркоманом после всего лишь одного удара.

Аня стонала, когда я трахал ее как одержимый, моя хватка на ее заднице была до синяков, когда я вгонял свой член так сильно и глубоко, как только мог, а она снова вжималась в меня, требуя еще и еще, независимо от того, насколько жестоким я был.

Пот катился по моему позвоночнику, когда мой пресс напрягся, и я кусал и сосал ее шею отчаянным, варварским способом, мои бедра двигались, пока я не почувствовал, что она кончает для меня, все ее тело стало твердым, ее киска плотно сжалась вокруг меня, и ее стоны звучали громко, несмотря на кляп.

Я трахал ее сильнее во время оргазма, догоняя свою собственную разрядку с диким отчаянием, которое вырвалось из моих губ, когда я наконец кончил глубоко внутри нее, наполнив ее своей спермой и слишком поздно осознав, что забыл о презервативе.

Я прижал ее к двери и мы задыхались, наши тела все еще были соединены, а ее связанные руки были зажаты между нами.

Я потянулся вверх, чтобы вытянуть черные трусики из ее рта, и она повернулась, чтобы поймать мои губы в поцелуе, который заставил все мое тело гудеть.

— Я никогда не была религиозной, но, кажется, я только что нашла церковь, в которой хочу служить снова и снова, — пробормотала она, казалось, опьяненная витающей в воздухе похотью, а я лукаво улыбнулся и поцеловал ее еще раз, зная, что никогда не устану от ее губ.

— Батч убьет меня на хрен, — пробормотал я, чувствуя, что удовольствие, которое я испытывал, немного угасает от этой реальности.

— Ты собираешься сказать ему? — удивленно спросила она.

— Конечно, собираюсь. Разве я похож на мудака, который будет тайно трахать жену своего лучшего друга? — спросил я, вопросительно наклонив голову.

— Видимо, нет, — ответила она, неуверенность промелькнула на ее лице вместе со следами страха, который она пыталась скрыть. — Ты думаешь обо мне плохо, потому что я из тех женщин, которые трахаются с лучшим другом своего мужа? — спросила она, и я рассмеялся.

— Муж, которого ты никогда не просила и которого ты не любишь? Дорогая, если только ты не сказала ему в лицо, что обещаешь ему верность, я даже не думаю, что Батч сможет предъявить тебе это.

— Я не говорила, — подтвердила она, хотя я и так это знал. Неуверенность в ее глазах сказала мне, что она не верит моим заявлениям о Бэнни, и я прижал еще один мягкий поцелуй к ее губам, желая успокоить это беспокойство.

Я погладил пару светлых прядей, отведенных от ее глаз, и ободряюще улыбнулся.

— Любые последствия обрушатся на мою голову, а не на твою, клянусь, — сказал я ей. — Батч не накажет тебя за это.

— Как ты можешь мне это обещать? — спросила она, сомнения ясно читались в ее ониксовых глазах.

— Просто доверься мне, дорогая. Я вышел из нее, хотя мой член уже снова стал твердым, и было чертовски заманчиво взять ее еще раз, но нам действительно нужно было возвращаться на склад.

Я стянул ремень с ее запястий, и она повернулась, чтобы посмотреть на меня, прикусив губу, пока стояла там, ее пальцы двигались к сперме, которая теперь стекала по ее бедру.

— Вот. — Я нагнулся, чтобы взять с пола свою рубашку, и встал перед ней на колени.

Наши взгляды встретились, когда я нежно очищал ее, а ее кончики пальцев провели по моей челюсти в нежной ласке, как будто это было нечто гораздо большее, чем просто физическая разрядка.

Считайте меня засранцем, но я никогда раньше не был влюблен. Я не занимался всем этим муси—пуси дерьмом. Но впервые я смог понять, что стоит за безумием любви. Я не влюбился в нее,