Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

к черту. Но я мог понять, почему мужчина влюбился в эту девушку. Она была из тех женщин, которых нельзя упустить, но, без сомнения, Бэнни тоже скоро это поймет, если уже не понял. И я знал, как это произойдет. Я мог заваливать девушек на спину, когда мне вздумается, но Бэнни был тем, кто мог заставить их возвращаться еще и еще. Я был красивой игрушкой, хорошей постелью и не более того. Возможно, потому что я не пытался предложить им больше, но когда я действительно думал об этом сейчас, возможно, это было просто потому, что мне нечего было предложить. Аня Волкова заслуживала луны, солнца, да что там, всего неба. А у меня не было даже жалкой звезды, чтобы дать ей.

Я взял ее одежду и отдал ей обратно, засунув в карман трусики, которые были слишком мокрыми от смеси ее возбуждения и слюны, чтобы она могла надеть их снова.

Когда мы оба были одеты — за исключением моей рубашки, которую я бросил в угол и забыл о ней — я взял Аню за руку и вывел ее из машинного отделения, натягивая свою плоскую кепку и надвигая ее на глаза.

На нижней палубе судна было довольно оживленно, и скандальные взгляды, которыми нас одарили несколько старушек, говорили о том, что наши попытки вести себя тихо абсолютно провалились, поэтому я просто нахально подмигнул им.

— Простите, что немного опоздал, дамы и господа, — сказал я, когда мы поднялись на верхнюю палубу, которая была заполнена людьми, любующимися достопримечательностями, пока мы плыли по Темзе к мосту Ватерлоо. Я указал Ане на свободное место, и она опустилась на него с растерянным выражением лица, пока я шел по проходу между рядами пластиковых кресел и широко разводил руками. — Я не мог найти свою чертову рубашку. Но шоу должно продолжаться, так что вот он я.

Я оглянулся через плечо на Гарольда, который ухмыльнулся мне, впадая в роль, которую я много раз оттачивал на этом судне в молодости, играя экскурсовода.

— В любом случае, я здесь, и я сделаю все лучше, насколько это возможно, даже если я начал не очень хорошо. — Я со знающей ухмылкой посмотрел на группу женщин, которые разглядывали меня и удивлялись, почему мне никогда раньше не приходило в голову провернуть эту аферу топлес.

Я начал называть факты о достопримечательностях, мимо которых мы проходили, объясняя, что мост Ватерлоо был построен полностью с помощью женского труда во время Второй мировой войны, а затем указал на другие достопримечательности, которые выстроились вдоль берегов Темзы. Толпа не раз смеялась и удивлялась моим знаниям. Я даже указал на Таможенный дом, куда привозили на сжигание всю нелегальную контрабанду, конфискованную на границах Великобритании, и обратил внимание на отсутствие дыма, валящего из труб.

— Ходят слухи, что на самом деле они ничего из этого не уничтожают, — сказал я. — Я слышал, что есть тайный вход под землю, через который его тайно вывозят обратно и передают в руки бандитов, которые продают его на черном рынке. Это кажется надуманным, но опять же, если они действительно сжигают все это, вы бы подумали, что увидите дым, не так ли?.

Туристы засмеялись, но я поймал взгляд Ани и подмигнул ей, так как ее брови поднялись от моей наглости, но в этом и была прелесть работы в моей сфере деятельности — никто никогда не верил тебе, если ты пел об этом с крыши. Потому что кто может быть настолько глуп, чтобы сделать что-то подобное?

Когда Тауэрский мост, наконец, показался над водой, я объявил конец своей увлекательной экскурсии, извинившись за то, что не смог продолжить с ними поездку в Гринвич, чтобы увидеть Катти Сарк — старый английский чайный клипер, превращенный в туристическую достопримечательность дальше по реке, — потому что мне нужно было отправиться в больницу, чтобы навестить своих детей.

— Сегодня мы узнаем об ампутациях, — сказал я, склонив голову и сняв с нее кепку, чтобы держать ее перед собой. — Надеюсь, они не понадобятся, но пока я не смогу наскрести средства на второе мнение самостоятельно, об этом действительно сложно говорить.

Вскоре моя кепка была усеяна мелочью и несколькими хрустящими купюрами для моих фальшивых детей, и я горячо поблагодарил всех, когда лодка причалила к пирсу Святой Катерины рядом с Тауэрским мостом.

Аня покачала мне головой, когда я двинулся к ней, чтобы присоединиться, и, проходя мимо Гарольда, отдал ему половину своих денег и поблагодарил за безопасный проезд, прежде чем спрыгнуть с трапа и приземлиться у выхода из лодки.

Я спрыгнул на причал, и Аня позволила мне взять ее за руку, когда она последовала за мной. Мы вдвоем набили карманы оставшимися чаевыми, прежде чем я снова надел кепку и пошел по улицам к складу.

Я насвистывал, пока мы шли, снова взял Аню под руку и прочертил пальцами узоры по ее руке, как если бы она действительно была моей. Я не знал, где мы сейчас находимся, но знал, что мне очень нравится ощущать ее тело, прижатое к моему, вот так, и что я уже был охвачен мыслями о ее обнаженном теле, желая больше его, всего его и всю ее.

Я окликнул ее, когда вел внутрь склада, заметил нерешительность в шагах Ани и ободряюще сжал ее руку, когда убирал свою руку с ее плеч.

Через мгновение появился Бэнни, его брови приподнялись при виде нас, и я вкратце рассказал ему, что произошло с парнями Свечника.

— Где Фрэнк? — спросил я, и Аня переместила свой вес, как будто готовилась к нападению.

— Должен вернуться с минуты на минуту, — ответил Бэнни, сверяясь с часами, но тут позади нас раздался звук двери, решив эту загадку.

— Хорошо. Фрэнк, не мог бы ты оказать мне услугу и сводить Аню куда-нибудь перекусить или еще чего-нибудь? — спросил я, заставив моего бывшего друга подозрительно посмотреть на меня, явно задаваясь вопросом, куда делась моя рубашка, но я уже подходил к этому.

— Зачем? — спросил он, и я слегка подтолкнул Аню в его сторону, откинув плечи назад и встретившись взглядом с Бэнни, как мужчина. Он собирался выйти из себя, не сомневайтесь.

— Потому что мне есть что сказать Батчу, и ему это не понравится. Аня может тебе все рассказать.

— Правда? — спросила она, выглядя не в восторге от этого.

— Правда, —