Перерождение императрицы - Ансия Рете

Рубелии было не больше десяти, когда она узнала, что такое предательство. Ее строгий, но любимый отец. Ее опора и защита. Ее учитель, пример для подражания.

Для маленькой девочки родители носили непоколебимый авторитет. Они добрые и любящие. Ни одного преступления, ни одной низменности.

С этим жила Рубелия, даже не подозревая, что ее ждёт. Смерть матери принесла страдания. Но Грохмат не отчаивалась. У нее был отец. Смелый и сильный. Он то защитит свою единственную дочь. Они вместе переживут несправедливость жизни.

Так думала Рубелия, бежав по лестнице. Отец вернулся. После похорон он отсутствовал несколько дней. Был занят работой. Сейчас он вновь обнимет свою дочь, они отправятся в столовую, чтобы перекусить. Они будут жить вдвоём, справятся.

Она замерла. Отец стоял внизу лестницы, с улыбкой оглядывал их дом. Рубелия никогда не видела его таким счастливым. Вот только не ей он улыбался. Девочка с длинными косами держала его за руку, смотря с восхищением на дом.

—Теперь Элиза будет жить здесь. Тебе нравится?

Девочка кивала. Ее взгляд остановился на Рубелии, чей потерянный вид пугал. Элиза спряталась за спину отца. Тот только улыбнулся и погладил ее.

—Элиза, тебе нечего бояться. Я защищу тебя от всех бед, моя милая дочь.

—Ваше Величество, мы прибыли.

Голос Кидрея вывел девушку из воспоминаний о прошлом. Она вышла из кареты, смотря на роскошный дом.

Здесь прошло твоё детство, Рубелия. Так почему ты чувствуешь себя гостем в этих владениях? Ничего не осталось от счастливых дней. Все стерто слезами, обидами и оскорблениями.

Отец, когда ты впервые привёл этого ребёнка, думал ли ты о том, что чувствовала твоя настоящая дочь? Почему ты был так несправедлив к Рубелии?

Ты так отчаянно пытался создать рай для Элизы, что не заметил, как твоя родная кровь погибает от него.

Отец, что был для Рубелии Богом, стал жестоким наказанием. Он больше не смотрел на неё с нежностью, не брал на ярмарки. Иногда Рубелии казалось, что он сторонился ее. Дочь была живым доказательством его предательства. Она словно портила идеальную картину мира.

Граф Грохмат жил с любимой женщиной и ребёнком. Рубелия не вписывалась в его планы.

Это гадкое ощущение. Быть не на своём месте. С ним Рубелия прожила всю жизнь. Куда бы она не шла, где бы не останавливалась, все было чуждым. Пять лет во дворце, где она не чувствовала себя хозяйкой. Годы в графстве, где с ее мнением не считались.

Это чувство ненужности холодило кости, заставляло съеживаться. Рубелия смотрела на мир и не понимала. Почему кто-то имел право, а она нет? Кто решил забрать у неё покой?

Она была императрицей, высокий пост, важный и ответственный. Но Рубелия думала, что это только на время. Сейчас она правит страной, а завтра придёт кто-то другой. Сейчас она леди графства, а потом кто-то другой сменит ее. Сейчас она Рубелия, но будет кто-то ещё.

Нет ничего постоянного.

—Ваше Величество, вы собираетесь зайти?

Императрица смотрела на дом и пыталась заставить себя принять его.

Ну же, Рубелия, это твой дом. Здесь живы воспоминания. Здесь твоё детство. Здесь ты прожила большую часть жизни. Почувствуй себя хозяйкой.

Не получается. Ничего не получается.

—Ваше Величество, — подбежал дворецкий, кланяясь. — мы не знали, что вы прибудете сегодня.

—Где моя семья?

Семья. Смешно. Эти люди никогда не были ей родными.

—Графиня отдыхает после тяжёлой работы.

Спускать средства графства в азартные игры - не работа, дворецкий.

—Леди Элиза...— он замолчал, увидев надменный взгляд Рубелии. — она расстроена решением императора.

Подумать только. Не успела эта дрянь вернуться в графство, как уже поставила всех на уши.

—Дворецкий, я хочу видеть свою мачеху и сестру в столовой через десять минут.

Мужчина растерянно смотрел на императрицу, не зная, что сказать.

—Но Ваше Величество...

—Смеешь мне перечить?

Дворецкий пошатнулся, но покачал головой. Он побежал в поместье, ища слуг, чтобы они выполнили приказ Рубелии.

Дом. Было ли поместье Грохмат настоящим домом Рубелии?

Императрица сидела в столовой, попивая чай. Она смотрела на слуг перед собой. Они выстроились перед Рубелией, не зная, чего ждать.

Послышался знакомый недовольный голос.

—Почему я должна вставать так рано, дворецкий? — возмущалась Матильда. —Ты сам не можешь решить вопрос с этой мразью?

Матильда остановилась, заметив открытые двери. Рубелия хорошо слышала ее слова.

—Ах, Ваше Величество, мы не знали, что вы приедете сегодня.

Рубелия скривилась от нежного тона.

—И с какой же мразью у тебя проблемы, графиня?

—Об этом, — она помялась. — Одна служанка не хочет слушаться.

Убедительная ложь, матушка.

—Что ж, я могла бы помочь.

Графиня оглядывалась по сторонам, не зная, что ответить. Императрица услышала шаги, в столовую вошла Элиза.

—Зачем императрице ввязываться? Это дело графства.

Элиза всегда стремилась подчеркнуть, что Рубелия не имеет право называться Грохмат.

—Сестра, твои слова обижают меня, — возмутилась девушка. —Я ведь тоже принадлежу графству. Этот дом, эта земля, эти люди - мои.

Слуги дрогнули под взглядом императрицы. Они не хотели быть замешаны в семейной ссоре.

—Рубелия, ты совсем головой поехала? — кричала сестра. —С каких пор в этом доме тебе принадлежит хоть что-то?

Она ненавидела ее. Рубелия разрушила ее жизнь. Элиза знала, что император решил отослать наложниц под влиянием жены.

—Элиза, на тебя так решение императора повлияло, что ты осмелилась хамить мне?

Грохмат засмеялась, качая головой.

—Что сделаешь? Прикажешь казнить? Избить плетями? Вперёд.

Каждое слово сочилось ядом.

—Баронесса тоже является аристократкой, будет сложно вынести решение.

—Баронесса? — удивилась Матильда. — Ваше Величество, наш титул иной. Я графиня, а моя дочь леди Грохмат.

Она навсегда оставила постыдное прошлое. Никто не имеет права называть их баронессами.

—Вы заигрались, графиня. Не пора ли признать истину?

Взгляд императрицы был ядовитым. Казалось она хотела задушить их на глазах у всех.

—Что тебе надо, Рубелия? — Элиза подошла к сестре, прожигая ее взглядом. —Хочешь и дальше отравлять нашу жизнь? Ты и так добилась того, что меня выгнали из дворца. Дальше что?

Почему она никак не успокоится? Рубелия выслала ее, опозорила перед всеми. Чего она добивается? Ее унижений? Никогда.

—Как смеет дочь барона повышать голос на императрицу?

Кидрей смотрел на них с презрением. Почему эти люди продолжали унижать его госпожу?

—Элиза дочь графа. Твой отец сам удочерил ее, Рубелия!

Элиза смеялась, пока мать пыталась вразумить императрицу.

—Ей просто завидно, матушка. Отцу она не нужна была, — Элиза усмехнулась, когда лицо Рубелии исказилось. — Он