Цена перемен - Юлия Арниева

— Я полагал, — невозмутимо отозвался Артур, — что вы в Буши.

— Я был в двух днях пути отсюда и рассудил, что раз уж я в Норфолке, то доеду и до Хавершем-холла.

Он оглядел стол, сразу заметил незанятый стул возле Эдмунда и опустился на него без лишних церемоний.

— Приборы! — загремел он в сторону двери. — И гуся сюда, будьте так добры: я с полудня не преломил ни куска, а пахнет он соблазнительно.

Фентон исчез и явился с прибором прежде, чем кто-либо успел опомниться.

— Мы рады вам, ваше высочество, — произнесла я, и за столом тотчас сделалось очень тихо.

Доктор Моррис замер, не донеся ложку до рта. Радд, у которого на вилке висела не дожёванная спаржа, медленно ее опустил. Шарлотта, единственная из всех сохранившая внешнюю невозмутимость, слегка побледнела и выпрямила и без того безупречную спину. Берит перевела растерянный взгляд с меня на графа и обратно.

А Эдмунд, сидевший к гостю ближе всех, поднял голову, вгляделся в обветренное лицо и осведомился со всей серьезностью:

— Вы правда высочество?

— Правда, сэр, — охотно подтвердил Кларенс, разворачивая салфетку. — И это, доложу вам, куда менее весело, чем принято думать. Передайте-ка мне соль.

Глава 29

Первые полчаса за столом царило оцепенение. Доктор Моррис ел, глядя исключительно в свою тарелку. Радд почти не притрагивался к еде. Шарлотта держалась безупречно, однако я заметила, что она дважды взялась не за тот прибор. Берит продолжала растерянно смотреть то на меня, то на графа, и только Эдмунд разглядывал гостя открыто, с таким неподдельным интересом, что я едва удержалась от улыбки.

Кларенса общее смущение ничуть не беспокоило. Он воздал должное гусю, налил себе кларета, не дожидаясь Фентона, а добравшись до тушеного зайца, оживился.

— Заяц, — объявил он, разглядывая кусок на вилке. — Милорд, доводилось ли вам обедать на корабле, который слишком долго простоял на рейде?

Артур приподнял бровь.

— К счастью, ваше высочество, нет.

— Тогда вы многого лишились. Однажды у Санди-Хука у нас подошла к концу свежая провизия, и наш повар объявил, что к обеду будет рагу. Никто не осмелился спросить, из чего именно. Есть вопросы, которые благоразумный человек на корабле предпочитает не задавать. Я съел две порции и, насколько помню, попросил третью.

— И что же все-таки было в рагу? — не выдержал Моррис.

— Не имею ни малейшего представления! Но подозреваю, что оно бегало по трюму, а вовсе не по лугу.

Он первым расхохотался собственной шутке. Эдмунд фыркнул, поспешно уткнувшись в тарелку, Берит улыбнулась, и напряжение за столом, наконец, начало отпускать.

Артур же невозмутимо отпил вина и задумчиво проговорил:

— В моем полку, ваше высочество, подавали нечто весьма похожее. Правда, повар не утруждал себя названием «рагу». Это именовалось похлебкой и, насколько я мог судить, готовилось из всего, что не успело убежать.

— Вот! — Кларенс хлопнул ладонью по столу. — Наконец-то человек, который меня понимает. Армия и флот могут спорить обо всем на свете, но в одном между ними царит полное согласие: солдату и матросу следует подавать то, что они не станут рассматривать слишком внимательно. Потому-то, милорд, я и называю вашу супругу благодетельницей флота.

Он поднес бокал к губам, но пить не стал.

— Знаете, скольких людей я потерял не от французского огня, а от дрянной провизии? От солонины, которую следовало выбросить за борт еще за год до того, как ее погрузили на корабль?

Сказано это было все тем же легким тоном, каким минуту назад он рассуждал о содержимом корабельного рагу. Только теперь никто не улыбнулся.

— В Вест-Индии, — продолжил Кларенс уже спокойнее, — я однажды потерял едва ли не половину команды от цинги. И знаете, что было самое скверное? Трюмы были полны. Только лежало в них такое, чем порядочный хозяин побрезговал бы кормить свиней. А поставщик к тому времени уже получил свои деньги в Портсмуте и, полагаю, превосходно спал по ночам.

— Вы служили в Вест-Индии, ваше высочество? — тихо спросила Берит.

— Три года. Одно время командовал «Пегасом».

Он повернулся к ней, и голос его сделался мягче.

— Прескверное место для англичанина. Жара, лихорадка и плантаторы. Впрочем, одного доброго друга я там все же приобрел. Капитана Нельсона. Отвратительный нрав, отвратительное здоровье и удивительная способность ссориться с начальством.

— Нельсона? — Радд впервые за весь ужин заговорил. — Того самого, ваше высочество?

— Теперь уже того самого. Тогда он был всего лишь капитаном, который ухитрялся нажить себе неприятности быстрее, чем остальные чин. Я даже присутствовал при его свадьбе на Невисе. Невесту некому было вести к алтарю, и эта честь досталась мне.

— Вы выдавали замуж леди Нельсон?

— Совершенно верно. — Кларенс усмехнулся, отправляя в рот кусок запеченной спаржи. — И, между нами, к выбору жены Нельсон подошел с той же решительностью, с какой шел на неприятеля. Увидел цель и уже не сворачивал.

После этого разговор пошел веселее.

Кларенс вспомнил Нью-Йорк и историю о том, как американцы намеревались его похитить. По его словам, заговорщики несколько недель ожидали случая схватить королевского сына на берегу, а он именно в те дни не покидал корабля.

— И знаете почему? — спросил он, обводя нас торжествующим взглядом и звеня графином, подливая себе кларета. — Я провинился и был оставлен на борту.

— Чем же вы провинились, ваше высочество? — осторожно спросил Моррис.

Кларенс выдержал паузу, поправляя сбившийся шейный платок.

— В этой части рассказа я предпочитаю ссылаться на несовершенство собственной памяти, — с улыбкой продолжил герцог. — Но, по словам моих сослуживцев, причиной было вино. Несколько лишних бокалов и мне запретили покидать корабль. Так что своей свободой я, возможно, обязан вовсе не предусмотрительности командования, а собственной невоздержанности. С тех пор я не спешу осуждать человеческие слабости. Никогда не знаешь, какая из них однажды спасет тебе жизнь.

Радд уже смеялся в голос, окончательно забыв, кто сидит напротив. Даже Шарлотта позволила себе улыбнуться. Эдмунд смотрел на Кларенса, приоткрыв рот и забыв про остывающий пирог.

За столом еще какое-то время допивали вино и лакомились десертом, а когда ужин кончился и все начали подниматься, Берит кивнула лакею. Тот взялся за ручки и выкатил ее из-за стола.

— Что это? — тотчас требовательно