Цена перемен - Юлия Арниева

— Прекрасно! Пусть отправляет. Скормлю его своим лошадям и сообщу Симмсу результат.

— Только непременно в письменном виде. Иначе он потребует свидетелей.

Его высочество на секунду замер, уставившись на меня, затем уголок его рта дернулся, и он от души расхохотался. Артур же опустил газету и взглянул на гостя поверх очков.

— Кларенс, вы приехали в Хавершем-холл заключать мир или развязывать новую войну?

— Одно другому никогда не мешало, милорд!

Он придвинул к себе тарелку, и следующие десять минут всякую беседу пришлось отложить. Кларенс с флотским аппетитом расправился с толстым ломтем ветчины, яйцами и двумя кусками поджаренного хлеба, потребовал еще горячего кофе, отвесил комплимент искусству миссис Бакстон и потянулся было за ветчиной снова, но передумал. Вместо этого извлек из кармана золотые часы, щелкнул крышкой и нахмурился.

— Мне придется выехать не позднее девяти.

— Так скоро?

— Дела, графиня. Скучнейшие дела, о которых решительно не стоит говорить за столь приятным завтраком.

К тому времени дождь припустил сильнее. Крупные капли застучали по стеклу, и я подумала о предстоящей Кларенсу дороге.

— В таком случае я провожу вас, ваше высочество.

Артур медленно сложил газету. Посмотрел сначала на меня, потом на герцога, затем перевел взгляд на оконное стекло, по которому уже текли целые дорожки воды.

— Прошу меня простить, ваше высочество, — произнес он с самым серьезным видом. — Эта сырость совершенно не подходит моим суставам. Боюсь, французы в Амьене будут куда сговорчивее моей левой ноги.

Я взглянула на мужа с нескрываемым подозрением. Еще пять минут назад левая нога ничуть не мешала ему встать за второй чашкой кофе, хотя Фентон находился в двух шагах.

Кларенс тоже оценил эту маленькую хитрость, но проявил достаточно благородства, чтобы не уличать хозяина дома.

— Разумеется, милорд. Не смею требовать от вас жертв, которых не потребовали даже французы. — Он поднялся из-за стола, простился с Артуром и с легким поклоном предложил мне руку. — Графиня?

В холле уже оживленно. У подножия лестницы стояли дорожные сундуки его высочества, Фентон о чем-то вполголоса спорил с его камердинером, а через распахнутую наружную дверь доносились голоса кучеров и позвякивание сбруи. Кажется, внезапный отъезд королевского сына беспокоил дом ничуть не меньше, чем вчерашний приезд.

Мне подали редингот. Пока я застегивала его, Кларенс успел дважды напомнить, что чертежи кресла мистера Радда должны быть отправлены в Буши.

— Ваше высочество, — не выдержала я, натягивая перчатки, — если вы продолжите в таком духе, к вечеру мистер Радд сбежит из Норфолка.

— Не сбежит. Я заказал ему двадцать кресел.

Судя по тону, одно совершенно исключало другое.

Наконец Фентон распахнул перед нами дверь, и в холл сразу потянуло холодом и сыростью. Карета уже стояла у крыльца, лакей закреплял последний сундук, кучер разбирал вожжи, а лошади переступали по мокрому гравию, позвякивая удилами.

Кларенс подал мне руку на ступенях, но к карете почему-то не направился. Вместо этого свернул вдоль подъездного круга, и я пошла рядом.

Несколько шагов мы прошли молча, и это уже было странно. После вчерашнего вечера я успела убедиться, что его высочество способен одновременно есть, спорить, рассказывать морские истории и задавать вопросы мистеру Радду. Молчание явно не принадлежало к числу его обычных занятий.

— Эдуарду, полагаю, вскоре придется привыкать к несколько иному климату, — обронил Кларенс наконец. — Впрочем, вы, вероятно, уже знаете. Хавершем бывает в домах, куда новости приходят прежде, чем становятся новостями. Жалеть его я не намерен. Я предупреждал дважды.

— И он вас не послушал.

— Эдуард вообще редко слушает то, чего не желает слышать.

В голосе Кларенса прозвучало раздражение, но тревоги я не услышала. Значит, не ради Эдуарда он увел меня от крыльца.

— Но дело не в нем, — сказала я.

— Нет.

Кларенс бросил взгляд через плечо. До кареты было уже достаточно далеко, и голоса лакеев доносились до нас неразборчиво.

— С Эдуардом я хотя бы понимаю, чего ожидать. С Джорджем уже не уверен.

— Принц Уэльский?

— Знаете, о чем теперь говорят возле него? Будто Амьен — не передышка, а начало долгого мира. Будто с Бонапартом можно договориться. Он навел порядок во Франции, покончил с безумием революции, и теперь некоторые готовы видеть в нем едва ли не союзника Англии. Фокс уже говорит о поездке в Париж. Полагаю, первый консул примет его весьма любезно.

— А принц разделяет эти надежды?

— Джордж очарован.

Он произнес это совершенно спокойно, и оттого слова прозвучали неприятнее брани.

— Мой брат вообще имеет несчастную склонность очаровываться. Но меня тревожит не это. Стоит людям убедить себя, что Франция перестала быть нашим противником, как они непременно начинают искать другого.

— И полагаю нашли?

— Россию.

— Но отношения с Россией только восстановлены. Конвенция подписана прошлым летом, послы снова обмениваются любезностями…

— Именно так. Но еще совсем недавно Павел собирался вместе с Бонапартом идти на Индию, и казаки выступили. В Лондоне этого не забыли. Теперь все чаще рассуждают о том, что Россия растет к югу, что однажды она столкнется с Портой, а за турецкими владениями лежит дорога к Индии. Александр молод, сговорчив и, кажется, желает мира. Но государей сменяют другие государи, графиня…

Он повернулся ко мне, и впервые на его обветренном лице я увидела тревогу.

— Не поймите меня превратно. Я не утверждаю, будто Джордж собирается воевать с Россией. Он и не располагает такой властью. Но он охотно слушает тех, кто уже рассуждает о подобной возможности. А люди, которых сегодня слушает наследник, завтра могут получить места в правительстве.

— Вы пытались его переубедить?

— Я, графиня, всего лишь моряк. — Кларенс невесело усмехнулся. — Но моряков все-таки учат считать. Девять лет войны. Государственный долг, о котором министры предпочитают говорить шепотом. Налог на доход, введенный ради войны. Два неурожайных года и беспорядки из-за хлеба. Теперь флот предстоит сократить, потому что содержать его в прежнем составе казна больше не желает.

Он пнул лежащий на его пути камешек и с горечью продолжил.

— Еще одной войны Англии сейчас не нужно. Мы, быть может, и выиграем ее. Вопрос в том, какую цену после этого придется заплатить.

— Вы говорили с королем?

— Говорил.

— И?

Кларенс долго молчал.

— Мне показалось, что отец меня услышал, — сказал он наконец. — Мне часто так кажется, графиня. Должно