Цена перемен - Юлия Арниева

— Я и не тороплюсь, — с достоинством ответил старик. — Это мистер Радд торопится.

Из-за печи донеслось возмущенное:

— Я все слышу, Хоббс!

А последние два дня я уже почти не выезжала: предстояло оставить на месяц не только стройки, но дом.

Шарлотте я доверила самостоятельно распоряжаться текущими мелкими расходами, особо предупредив насчет подрядчика из Тетфорда. Если тот явится с новыми расценками, ничего без меня не решать и постараться оттянуть ответ до мая.

— Значит оттянуть, — кивнула Шарлотта, аккуратно занося распоряжение в свою книжку. — Это я умею, миледи. У моего отца для подобных случаев имелась превосходная фраза: «Предмет представляется мне достойным самого внимательного рассмотрения».

— И долго он мог его рассматривать?

— Однажды — три месяца, миледи.

Я не удержалась от улыбки.

С Моррисом я говорила отдельно, поднявшись к нему в комнату. Он был со мной откровенен, как и всегда, и эта прямота нравилась мне куда больше туманных утешений, которыми врачи обыкновенно стараются успокоить родственников больного.

— Она держится, миледи, — произнес он, глядя на меня поверх очков. — И гораздо лучше, чем я смел надеяться. Но вы уезжаете почти на месяц, а я не возьмусь предсказать, что будет хотя бы через неделю.

Он снял очки и устало потер переносицу.

— Если произойдет что-либо дурное, я пошлю за вами нарочного в тот же час. И еще одно, миледи… не оставайтесь в Лондоне дольше, чем потребуют дела.

— Не останусь, доктор.

Выехали мы в понедельник, на самом рассвете, тремя экипажами.

В первом разместились мы с Артуром и Эдмундом; во втором следовали Джейн, Питерс, мистер Эймс и лакей, приставленный к мальчику; третий был целиком отдан сундукам и дорожной поклаже. Дик и Норт сопровождали нас верхом: один ехал впереди, другой держался позади последнего экипажа.

Берит вывезли на крыльцо в ее кресле, несмотря на промозглую утреннюю сырость. Она долго обнимала сына, потом наклонилась и что-то шепнула ему на ухо. Эдмунд кивнул с такой недетской серьезностью, что в новом дорожном сюртучке вдруг показался мне гораздо старше своих четырех лет.

Он крепился до самого поворота аллеи. Потом обернулся, увидел, что дом скрылся за дубами, и заплакал. Не всхлипнул, не попросился назад — просто отвернулся к окну, и по щекам одна за другой покатились крупные слезы. Я сделала вид, что ничего не заметила, и лишь крепче сжала его ладонь.

К вечеру мы добрались до Бери-Сент-Эдмундса и остановились на постоялом дворе в большом каменном здании с широким двором и вывеской, на которой был намалеван ангел, потерявший от времени половину крыла. Нам отвели три комнаты на втором этаже, а ужин подали отдельно, в небольшой гостиной: бараньи котлеты, холодный пирог с телятиной, свежий хлеб и на удивление хороший сыр.

Эдмунд ел мало и все поглядывал на дверь, точно ждал, что она вот-вот отворится.

Артур некоторое время наблюдал за ним, а затем отложил вилку.

— Сэр, я вижу, вас что-то тревожит. Что именно?

Мальчик поднял на него глаза, но ничего не ответил.

— В моем полку была одна любопытная особенность, — продолжил граф, наливая себе ячменного отвара. — В первую ночь на новых квартирах ни один новобранец не спал как следует. При этом каждый был уверен, что лишь он один лежит с открытыми глазами, пока остальные видят десятый сон.

— Почему?

— Потому что все вокруг чужое. Потолок, стены, звуки за дверью, даже постель. Первая ночь на новом месте редко бывает легкой, сэр. Даже для солдата.

— А потом?

— Потом наступает вторая, и она дается куда легче. Третью же вы, вероятнее всего, и вовсе не заметите.

Я поднялась из-за стола и ласково коснулась плеча мальчика.

— Идемте, сэр. Вы будете спать в моей комнате, за ширмой. Джейн уже положила вам грелку.

Он ничего не ответил, но на лестнице сам взял меня за руку и не выпускал до самых дверей.

Комната оказалась чистой, с широкой кроватью под пологом и небольшой низкой кроватью за ширмой, которую хозяйка приготовила по нашей просьбе. Джейн уложила мальчика, заботливо подоткнула одеяло и вышла. А спустя полчаса за ширмой раздался шорох, затем вздох, и Эдмунд едва слышно прошептал:

— Миледи?

— Да, сэр?

— А что делать, если не спится?

— Считать.

— Овец?

— Только не овец. Это скучно и, насколько мне известно, еще никому не помогало. Считайте все, что видели сегодня. С самого начала. Что было первым, что вторым, что встретилось потом. Если доберетесь до вечера и все еще не уснете — начинайте сначала.

— Первым был дуб, — донеслось из-за ширмы. — Тот, что у самых ворот… с обломанной веткой.

— Прекрасное начало. Что было потом?

— Потом мост. Потом мельница… Только не наша, чужая. Потом собака у калитки, черная…

На семнадцатом предмете голос оборвался. Я подождала немного, но продолжения не последовало, Эдмунд уснул.

Второй день дороги действительно оказался легче, а к третьему жизнь в карете и вовсе стала почти веселой. После завтрака, когда экипаж снова мерно застучал колесами по тракту, Артур с невозмутимым видом извлек из кармана сюртука колоду карт.

— Артур.

— Что такое, Катрин?

— Ему всего четыре года.

— Мне было шесть, когда отец впервые посадил меня за вист, — отозвался он, уже ловко тасуя колоду. — И, как видите, последствия оказались не столь пагубны, как можно было ожидать. На деньги мы, разумеется, играть не станем. Сэр, вы умеете считать хотя бы до десяти?

Эдмунд оскорбленно выпрямился на подушках.

— Я умею до ста!

— В таком случае, сэр, вы вполне подготовлены к большому свету.

Следующие полчаса они с увлечением играли в какую-то игру собственного изобретения Артура, где выигрывал тот, чья карта оказывалась старше. Эдмунд с азартом объявлял свои очки на всю карету, но проигрывать совершенно не умел: багровел, сопел и немедленно требовал реванша. Артур же побеждал с таким величественным достоинством, что мальчишка приходил от этого в еще большее негодование.

— Опять! — вскричал он. — Милорд, вы опять выиграли!

— Разумеется, — спокойно ответил граф. — Я старше вас на шестьдесят пять лет и почти все это время имел дело с картами, тогда как вы играете меньше часа. Было бы довольно обидно для меня, если бы результат оказался иным.

Он аккуратно собрал карты в стопку и посмотрел на мальчика поверх колоды.