На погребенных углях - Келли Коув

class="p">Спаркс пытается вскарабкаться ему на лапу, цепляясь крошечными коготками. Дрогонах обвивает его хвостом и мягко сталкивает обратно.

— Не вредничай.

В ответ раздаётся сердитый рык.

Спаркс тут же повторяет попытку, и хвост снова бесцеремонно отпихивает его.

— Теперь он один из нас. Когда подрастёт, тебе придётся научить его летать.

От этой мысли я невольно улыбаюсь. Какой же ворчун из него получится.

Дрогонах ещё раз отталкивает Спаркса хвостом, а потом демонстративно отворачивается. Если бы драконы умели всем своим видом показывать, что им всё это смертельно надоело, сейчас Дрогонах был бы непревзойдённым мастером.

Я наблюдаю, как Спаркс пятится назад. Его хвост торчит трубой, лапки нетерпеливо перебирают землю. Вдруг он срывается с места, отталкивается задними лапами и запрыгивает прямо на основание драконьего хвоста.

Дрогонах раздражённо рычит и резко оборачивается. Спаркс кубарем валится на спину, смешно задрав лапы кверху.

Дракон склоняет голову так низко, что его огромные челюсти нависают прямо над малышом. Одним движением он мог бы перекусить его пополам.

Вместо этого он шумно выпускает вокруг Спаркса кольцо дыма и сердито рычит, словно отчитывая непослушного детёныша. Я делаю вид, будто ничего не замечаю, когда Дрогонах осторожно подталкивает его носом, помогая подняться на лапы, а затем будто невзначай обвивает хвостом, укрывая от всего мира. При этом сам упрямо смотрит в сторону, высоко задрав голову, словно происходящее его совершенно не касается.

Я прикрываю рот ладонью, сдерживая смех.

— Что-то тебя рассмешило, Маленькая Шептунья? — Рохан оказывается рядом, берёт меня за подбородок и приподнимает моё лицо. Его большой палец касается моих губ, стирая улыбку лишь для того, чтобы она появилась снова.

— Дрогонах делает вид, что терпеть не может Спаркса, а сам уже к нему привязался. — Я задумчиво склоняю голову. — Совсем как его Драконосвязанный.

Он тихо фыркает.

— Не говори ерунды. Я вовсе его не ненавижу. Просто однажды этот маленький негодник попытается прикончить меня во сне.

Я смеюсь и провожу пальцами по новой косичке, которую заплела ему утром.

— Их уже так много.

Он перехватывает мою руку и прижимается губами к моим пальцам.

— Двадцать три.

— Что?

— Двадцать три косички.

Я удивлённо распахиваю глаза.

— Ты их сосчитал?

— Конечно. — Он смотрит на меня так, словно удивляться здесь нечему. Я перевожу взгляд на его волосы. Маленькие косички, которые я заплела вдоль висков, собраны на затылке, а остальные волосы свободно падают на плечи.

Я качаю головой.

— Хотя бы позволь мне расплести старые и заплести их заново. Теперь у меня получается гораздо лучше.

— Нет.

— Но…

— Нет. — Я обиженно надуваю губы, и его взгляд тут же задерживается на них. — Не делай так.

— Как?

— Не смотри на меня с такими губами.

Я хмурюсь.

— С какими?

— Надутыми.

— Почему?

— Потому что тогда я перестаю соображать.

Он говорит это так серьёзно, что я невольно улыбаюсь.

Поднявшись на цыпочки, я притягиваю его к себе и целую.

— Так легче?

— Немного.

Он улыбается прямо в поцелуй, но раздражённый рёв Дрогонаха заставляет нас отстраниться.

— Похоже, он уже хочет отправляться, — говорю я, глядя, как Дрогонах удерживает Спаркса на своём животе, прижимая его лапой, пока малыш извивается и жалобно попискивает.

Мне не терпится увидеть лица остальных, когда они познакомятся с ним.

— Повернись.

Я поворачиваюсь, и Рохан собирает мои косы, закрепляя их высоко на затылке, чтобы они не мешали в дороге.

Каждый раз, когда его пальцы касаются моих волос, мне становится спокойно.

— Готово.

Я оборачиваюсь и ощупываю затылок. Взгляд падает на его предплечье, и мои глаза удивлённо расширяются.

— Ты перевязал мои волосы своей лентой?

— Ещё одна вещь, которую ты у меня забрала.

Я улыбаюсь и провожу ладонью по его предплечью. Я ни разу не спросила, почему на его коже нет чешуи, как у остальных Драконосвязанных. Когда от моего прикосновения он сначала замирает, а потом понемногу расслабляется, я понимаю, что не хочу касаться этой темы и омрачать этот миг.

— Спасибо.

Он внимательно смотрит на меня, словно ждёт вопроса, но вместо этого берёт меня за руку.

— Поехали домой.

Домой.

От одного этого слова внутри становится тепло.

— Здесь больше никого не осталось? — спрашиваю я, подхватывая Спаркса. Тот скалит крошечные молочные зубы на невозмутимого Дрогонаха, прежде чем Рохан помогает мне забраться ему на спину.

Утро ещё прохладное, поэтому я плотнее укутываю Спаркса в плащ. Рохан садится позади меня и провожает взглядом остальных Драконосвязанных, один за другим взмывающих в небо.

Ветер играет моими косами. Маленькие и большие, они кажутся короче, потому что Рохан высоко собрал их на затылке. Я задумчиво перебираю одну из них, и взгляд невольно останавливается на пряди волос, вплетённой в поводья, которые он держит. Я вспоминаю, что она означает.

Сердце начинает биться чаще.

— Рохан? У тебя найдётся нож? Мне всего на минуту.

Он настораживается, но всё же протягивает мне небольшой кинжал. Он очень похож на тот, с которым я тренировалась.

— Спасибо.

Я подношу лезвие к одной из кос на затылке и одним движением срезаю её.

— Что ты делаешь? — резко спрашивает Рохан, сразу же забирая у меня кинжал.

Я снимаю завязку с другой косы и перевязываю срезанный конец, после чего зажимаю косу в ладони.

— Зачем?

Я беру его за руку и осторожно привязываю косу к его запястью.

— Я не хочу вплетать её в поводья. Там место волосам твоей матери. — Я чувствую, как он замирает. — Но я хочу, чтобы частичка меня всегда была рядом с тобой. Пусть мои волосы оберегают тебя во время Игр.

— Эльфийка…

— Пожалуйста, Рохан. — Закончив узел, я поднимаю на него взгляд. — Пожалуйста, прими мой дар.

— А что останется у тебя? — тихо спрашивает он, не сводя глаз с повязанной на запястье косы.

— У меня будешь ты. Разве этого мало?

Он поднимает на меня взгляд.

— Этого более чем достаточно. И я всегда буду рядом с тобой.

Я улыбаюсь и отворачиваюсь.

— Значит, договорились.

— Договорились, — тихо отвечает Рохан, обнимая меня за талию. — Готова лететь?

Мы оба в последний раз оглядываем Рощу. Вдалеке раскатываются драконьи рёвы, от которых дрожат деревья. Мне тяжело покидать это место, а тревога за тех, кто остаётся, всё сильнее сжимает сердце.

— А если они вернутся? Если снова нападут на остальных?

— Мы не можем остаться. Нас ждут Игры. — В его голосе звенит сдерживаемая ярость, а тело за моей спиной напряжено как струна. — Если бы мог, я бы остался здесь. Хоть на год. Лишь бы уберечь их.

Я слегка поворачиваюсь к нему и кладу ладонь ему на щёку.

— Все тебя боятся, а ты готов защищать